Книга Пятно на репутации его светлости, страница 42 – Алиса Князева, Василиса Лисина

— Он слишком много работает, рано или поздно это скажется на его здоровье, — причитает Елена Петровна, а затем принимается рассказывать о каких-то настойках, что посоветовал ей врач во время ее поездки на воды.

Спешу закончить завтрак, потому что слушать монолог свекрови становится тяжело. Прощаюсь первая и ухожу к себе.

В своей комнате я задаюсь главным вопросом: учеба или краски. Надо закончить то, что начали вчера, но и заниматься по книге тоже надо: рано или поздно мне придется выйти из этого маленького семейного мирка в светское общество.

— Настя!

От тяжести выбора избавляет меня голос Сергея. Он стучит в двери и зовет выглянуть в коридор.

— Насилу от матушки отвязался, — говорит он, когда я открываю двери — Зайди ко мне в мастерскую. Поговорить надо.

В мастерскую? Сразу приступим к исполнению договора?

— А отчего же тут не поговорить? — прощупываю я почву. — У меня дела есть. Матушка ваша изволила мне книгу по этикету выдать, а еще краски мы вчера с Меланьей недоделали.

— Да забудь, зачем самой возиться? Я Милке и Ивану скажу, они все доделают. Пойдем, показать кое-что надо.

Наверное, раз я теперь ничего не скрываю, то все материалы для красок можно перенести в мастерскую. Так и поступаем: я беру все и иду за Сергеем.

Мастерская пахнет маслом, скипидаром и ещё чем-то кислым. На мольберте стоит новый холст. Небольшой, с уже нанесённым рисунком. Натюрморт: яблоки, глиняный кувшин, тёмная драпировка.

— Смотри, — Сергей указывает на холст. — Завтра сдавать. А я... не успеваю. Сможешь закончить?

— Не успеваешь или не хочешь? — спрашиваю я, хмыкнув.

— Настя, сейчас же масленичная неделя, пойми! Самое веселье начинается, а я дома с каким-то натюрмортом вожусь. Сегодня вот мы с Шуваловым и Прасоловым договорились встретиться.

Я примерно так и предполагала. Подхожу ближе к холсту, рассматриваю. Полно мелких ошибок, краски замешаны грязноватые, тени он только начал прорисовывать.

Что ж, надо взять максимальную выгоду из нашего договора.

— Если я закончу эту картину, ты возьмёшь меня в училище? Как и обещал?

Сергей кивает.

— Если работа будет хорошей, я скажу Павлу Геннадьевичу, что ты помогаешь мне с материалами, что у тебя талант. Он заинтересуется. Может, разрешит тебе присутствовать на занятиях.

— А если нет?

— Тогда придумаем что-нибудь ещё, — он отводит взгляд. — Но ты попробуй.

Я смотрю на холст, потом на него. Ладно, если всплывет то, что я заканчивала картины за Сергея, пострадает прежде всего его репутация. Буду давить на это, если он решит меня обмануть.

— Хорошо, — говорю я. — Я сделаю. Но помни: ты обещал.

— Помню, — он кивает и улыбается. — Не подведу.

Сергей уже хочет уйти, но я останавливаю его внезапным вопросом, который вертелся в голове, но задавать я его не планировала:

— Тебя это правда устраивает? — спрашиваю я. — Ты же художник. Если я закончу работу за тебя, то картина уже не будет полностью твоей.

Он оборачивается и смотрит на меня как на ничего не понимающую дурочку:

— Если я не сдам работу, меня выгонят. А я скандала не хочу.

Логично. Но Павлу Геннадьевичу Сергей другое заливал: про творчество, про то, что рамки давят. Эх…

С какой-то стороны я его понимаю: сама боялась провалить экзамены, не поступить, остаться никем. Но…