Книга Пятно на репутации его светлости, страница 43 – Алиса Князева, Василиса Лисина

— Хорошо, я все сделаю.

— Смотри, не испорти только ничего, — кивает мне на прощание Сергей и выходит из мастерской.

Если он так боится, что я испорчу, остался бы и посмотрел. Но гулянки, похоже, важнее.

Я стою перед мольбертом, рассматриваю чужую работу. В отличие от прошлого раза тут недоделок больше. Чужой рисунок, чужие краски, чужая манера. И мне нужно сделать так, чтобы это выглядело как продолжение.

Вздыхаю и беру в руки кисть.

Сначала нужно поправить рисунок. Краски, что замешал Сергей, слишком тёмные, грязные. Я растираю новые на найденной здесь палитре. Охра, умбра, немного киновари для яблок.

Пишу медленно, привыкая к кисти и стараясь подражать манере Сергея, но внося свои правки. Там, где нужно — объём, там, где нужно — воздух. Исправить направление света в некоторых местах, тени.

Время летит незаметно. Я слышу, как в доме хлопают двери, как слуги переговариваются в коридоре. Но меня это не отвлекает, я в своей стихии.

Когда натюрморт почти готов, я отхожу на шаг, чтобы оценить результат. Кувшин теперь кажется тяжёлым, почти осязаемым. Яблоки — сочными, с живыми бликами. Драпировка струится мягкими складками.

Хорошо. Даже очень хорошо.

Я несу палитру к столу, вытираю кисти тряпкой. Надо бы их помыть, но где здесь вода?

В этот момент дверь распахивается.

— Анастасия! — голос Елены Петровны звенит, как натянутая струна. — Что ты здесь делаешь?

Я замираю с кистями в руках. Сердце подпрыгивает от испуга. Кто ж так резко-то в комнату входит?

— Я... помогаю Сергею, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он попросил подготовить краски.

Надеюсь, Елена Петровна не сильно разбирается.

— Подготовить краски? — свекровь подходит ближе, заглядывает на стол. Её взгляд падает на холст. — Это он написал?

— Да, — киваю я. — Он закончил сегодня утром.

Елена Петровна рассматривает картину долго, прищурившись. Я молюсь, чтобы она не заметила разницы в манере.

— Недурно, — говорит она наконец. — Даже очень недурно. Сережа молодец.

Я незаметно выдыхаю.

— Но ты-то что здесь делаешь? — она снова переводит взгляд на меня. — Не твоего ума дело в мастерской хозяйничать. Иди к себе.

— Я хотела помочь…

— Помощь от тебя только во вред, — отрезает она. — Выкинь уже из головы эту идею стать художником. Это совершенно не твое.

Чуть не фыркаю, услышав это. Ага, не мое. Знала бы Елена Петровна, с кем разговаривает на самом деле…

Опускаю голову, чтобы спрятать улыбку.

— Если поняла, иди уже к себе, — заканчивает она.

Я складываю кисти, вытираю руки о фартук (который, к счастью, надела), снимаю его и направляюсь к выходу.

— Анастасия! — окликает меня свекровь уже в дверях.

Я оборачиваюсь.

— Сегодня за обедом будут важные гости, которых пригласил Константин, — она поджимает губы. — Тебе лучше отговориться мигренью и отобедать в своей комнате. И чтобы носа не высовывала, поняла?

Я кое-как, вроде бы вежливо отвечаю Елене Петровне что-то нейтральное и иду к себе. Сердце колотится где-то в горле.

Отговориться мигренью? Сидеть в своей комнате, как мышь, пока в доме гости? Елена Петровна явно не хочет, чтобы я позорила семью своим присутствием. Или просто не хочет, чтобы я вообще появлялась.

Но мне-то что? Я и не рвусь обедать с незнакомыми людьми. Особенно не изучив до конца местные порядки, этикеты и прочую чушь. Мне и презрительного взгляда свекрови хватит.