Книга Пятно на репутации его светлости, страница 19 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Прислушиваюсь. Шаги приближаются, а я задерживаю дыхание.

В этот раз мне везет: кто-то проходит мимо мастерской, звук шагов все удаляется. Не испытывая больше судьбу, я выскальзываю за дверь и быстрым шагом, почти бегом, направляюсь к своей комнате.

Жутко боюсь быть пойманной, но вместе с холодком от страха в груди разливается предвкушение. Я еще не знаю, что буду рисовать, но обязательно покажу им, на что способна.

У самой комнаты я почти сталкиваюсь со служанкой, ловлю ее удивленный взгляд. Но видеть она должна лишь листы бумаги, остальное закрыто ими, так что я почти не паникую. С каменным лицом прохожу мимо нее. Бумагу-то мне можно брать?

Зайдя в комнату, я выдыхаю. Ноги подкашиваются, приходится опереться о стену, чтобы не сползти на пол.

Не столкнулась со свекровью — это уже успех. Слышу мужские голоса и узнаю в одном из них принадлежит Константина. Муж приехал?

А значит, мне надо спрятать мои «трофеи». Не уверена, что сейчас подходящее время, чтобы попасться с поличным, иначе не смогу взять… вернее, занять у Сергея краски и холсты.

Для начала кладу все на кровать и ищу взглядом место. Здесь явно убирается не Анастасия, а служанка, и надо сделать так, чтобы она ничего не нашла.

Зачем-то заглядываю под кровать и нахожу там ночной горшок. М-да.

И в этот момент где-то внизу раздаётся голос:

— Барин! Константин Дмитриевич! Вас к ужину зовут-с!

Почему только его? А меня кормить не надо?

В любом случае придётся, или этот барин вдовцом станет очень даже скоро.

Прячу все свои «трофеи» под подушку и наскоро привожу себя в порядок. Приглаживаю растрепавшиеся волосы, поправляю платье.

В зеркале отражается раскрасневшаяся, с блестящими глазами девица. На вид — сама невинность. Никто не догадается, что десять минут назад эта «невинность» украла чужие художественные принадлежности и планирует еще одну вылазку позже.

Столовая оказывается большой, с длинным дубовым столом, тяжёлыми портьерами и огромной люстрой под потолком, в которой дрожат огоньки свечей. Пахнет жареным мясом и чем-то сладким.

Всё семейство уже в сборе.

Во главе — Константин. Сидит прямо, с непроницаемым лицом, и смотрит куда-то в пространство поверх тарелки. Слева от него — Елена Петровна, величественная, как корабль под всеми парусами. Справа — Сергей, с отсутствующим видом ковыряющий вилкой в салфетке. Место рядом с Сергеем пустует. Моё?

— Явилась, — констатирует Елена Петровна, едва я переступаю порог. — Хорошо хоть, не заставила ждать. Садись.

В её голосе столько яда, что им можно травить крыс.

Я молча прохожу к своему месту. Константин даже не смотрит в мою сторону, Сергей поднимает глаза на секунду, равнодушно скользит взглядом и возвращается к созерцанию салфетки. Какое милое и дружное семейство… Вот не зря я замуж, конечно, не торопилась при нормальной жизни.

Ужин начинается в гробовой тишине. Слуги бесшумно разносят блюда: суп, какая-то дичь, запечённые овощи. Я почти не чувствую вкуса, механически жую и стараюсь не поднимать глаз.

Тишина давит на уши.

— Константин, — вдруг начинает Елена Петровна, и в её голосе появляются те самые нотки, от которых у меня внутри всё сжимается. — Я должна тебе кое-что сказать.

Муж медленно поднимает взгляд на мать. В его серых глазах — ни удивления, ни любопытства. Только усталое ожидание.