Книга Крысиный яд с лимоном: Волчья стая, страница 26 – Марьяша Ришелье

Мы замолчали. Три версии. Три мотива. И ни одна не приближала нас к ответу на главный вопрос: кто?

— Ладно, — я выдохнула и потерла виски, в которых начинала пульсировать головная боль. — Давай систематизируем. У нас есть три версии мотива. Первая: убийца одержим Таей, убивает ее заменителей, чтобы освободить место или символически уничтожить соперницу. Вторая: убийца хочет причинить боль Льву, лишить его любви, вывести из равновесия, выпустить зверя. Третья: чистая ненависть к Тае без сексуального подтекста, желание просто стереть ее с лица земли, но пока — через заменителей.

— Четвертая, — добавил Воронов, — убийца — сам Лев, а все наши рассуждения — просто попытка убедить себя в обратном.

— У него алиби, Серёж. Тридцать пять камер.

— Знаю. Но я все равно не могу отделаться от мысли, что это он. Просто не знаю, как.

Я вздохнула. Я тоже не могла отделаться от этой мысли. Но профессиональная этика требовала идти за фактами, а не за интуицией.

— Что у нас есть по фигуре в капюшоне? — спросила я. — Ты отправил запрос на дорожные камеры?

— Отправил. Ответа пока нет. Но я увеличил стоп-кадр. Смотри.

Он развернул ко мне ноутбук. На экране — зернистое черно-белое изображение. Фигура в капюшоне на фоне розовых кустов. Высокий, худой. Плечи узкие. Рук не видно — спрятаны в карманы или скрещены на груди.

— Мужчина? — спросила я.

— Скорее всего. Рост примерно сто семьдесят пять — сто восемьдесят. Худощавый. Обувь — кроссовки или ботинки без каблука. Одежда темная, без опознавательных знаков.

— Лица не видно.

— Вообще.

— Сутулится?

— Нет. Стоит прямо. Осанка хорошая.

Я вгляделась в темный силуэт. Что-то в нем было... что-то неуловимо знакомое. Но я не могла понять, что именно.

— Он не боится, — сказала я. — Он стоит открыто, не прячется за деревьями, не пригибается. Он знает, где слепая зона. Он знает, что его не увидят.

— Значит, он знаком с системой камер.

— Или он сам их устанавливал.

Мы переглянулись.

— Фирма-установщик, — Воронов уже набирал номер на телефоне. — Мы должны проверить всех, кто работал с домом Полянских. Всех. Электриков, сантехников, охранников, установщиков камер.

— И бывших, — добавила я. — Бывших партнеров, бывших сотрудников, бывших друзей. Кто-то, кто знает их достаточно хорошо, чтобы ненавидеть.

— Или любить, — тихо сказал Воронов, глядя на экран. — Иногда любовь и ненависть носят одно и то же лицо.

Я посмотрела на часы. День только начинался, а я уже чувствовала себя выжатой. Впереди было еще много работы, но одно я знала точно: где-то там, в лесу, стоит человек в капюшоне. И он смотрит на дом, где живут Лев, Тая и Саша. И ждет.

Вопрос — чего?

— Тань, садись в машину.

Воронов возник на пороге моего кабинета внезапно, как черт из табакерки. В одной руке — ключи от служебной «девятки», в другой — термос с кофе, который он предусмотрительно захватил из комнаты отдыха. Видимо, опять не спал. Или спал, но мало. Или спал, но ему снова приснилась фигура в капюшоне.

— Зачем? — я оторвалась от бумаг, которые перебирала в сотый раз в надежде найти то, что мы упустили. — В лесу уже все осмотрели. Криминалисты, эксперты, кинологи с собаками. Ты сам говорил — чисто.

— Все, да не все. — Он бросил ключи на мой стол, и они звякнули с той раздражающей уверенностью, с какой обычно падают улики, переворачивающие дело с ног на голову. — Мы не нашли место убийства.