Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 82 – Кристина Юраш

Я остановилась у знакомой двери моей лавочки. Рука потянулась к железной ручке, но пальцы наткнулись на плотный лист пергамента, застрявший между створок.

На секунду мне стало плохо. Опять? Они что? Все сговорились? Еще какой-нибудь штраф? Налоги? Поборы? Что?

Несколько секунд паники, и вот я снова взяла себя в руки и бережно вытащила конверт.

Тяжелая, темно-синяя сургучная капля, вдавленная глубоко, с четким, властным оттиском: переплетенные драконьи крылья и скрещенные клинки. Герб Моравиа.

Я выдохнула.

Ну хоть не очередной штраф или предписание! Кажется, я понимала, почему сапожник закрыл свою лавку. Никто не рассказывал мне, сколько скрытых платежей, негласных правил и прочих непредвиденных расходов влечет за собой простой бизнес.

Внутри была всего одна строка: «Дорогая моя, ваш штраф погашен!».

И подпись герцогини.

Я выдохнула и едва не заплакала.

— Я отработаю! — выдохнула я, прижав письмо к груди.

Я прислонилась спиной к холодному косяку. Воздух вырвался из легких долгим, дрожащим выдохом.

Я прижала бумагу к груди, чувствуя, как жесткий край впивается в ткань платья, но не обращала внимания. Рельеф герба прощупывался даже через плотный слой.

Просто слова, которые заставили меня снова расправить плечи.

Просто вес имени, молча вытягивающий меня из той ямы, куда меня загнала система. Я закрыла глаза. Дала себе секунду на то, чтобы прийти в себя.

«Наверное, они уже помолвлены…» — пронеслось в голове, но я запретила себе думать об этом.

Нужно было работать! Но хорошо бы съездить в поместье и попытаться найти медальон.

Пальцы снова потянулись к груди, но я опустила руку.

Нужно было идти в сад. К тому старому вязу. Трава там еще мокрая от ночной росы, корни переплелись плотно, и цепочка могла упасть там, затерявшись.

Да. Сейчас я поеду в поместье и попытаюсь ее отыскать.

Я сделала шаг прочь от двери, но детский топот, быстрый и неуклюжий, заставил меня остановиться.

Мальчишка, лет семи, не больше, вынырнул из-за угла лавки старьевщика. Щеки горели от холода, волосы торчали вихрами, а в руках он сжимал что-то темное, прижимая к груди так, будто боялся, что отнимут.

— Тёть… — он запыхался, широко раскрыв глаза. — А я могу сохранить воспоминание?

Я посмотрела на него.

На его потертые штанишки, на царапину на коленке, на честный, прямой взгляд. Усталость, осевшая в костях свинцом, отступила на шаг. Я кивнула.

— Входи.

Он проскользнул внутрь, принеся с собой запах печного дыма, теплого хлеба и чего-то неуловимо детского, вроде сушеных яблок в кармане.

Мальчонка положил на прилавок свою ношу. Грубо вырезанная из дерева лошадка.

— У меня сегодня очень счастливый день, — прошептал он, оглядываясь. Его взгляд скользнул по креслам, по пыльным лучам света, по тишине, которая казалась ему уютной.

— И почему же? — спросила я, глядя на лошадку.

— Сегодня девочка по соседству, Мари… Вы её не знаете, сказала, что я ей нравлюсь. И подарила эту игрушку! — он выдохнул, и в этом звуке не было ни капли лжи. Только чистое, звенящее торжество. — А ещё сегодня мама приготовила такую вкусную похлебку. С грибами и луком. И погода сегодня чудесная!

Я смотрела на него. Он светился изнутри.

Словно кто-то зажег в его груди маленькое солнце.

Мои резервы были выжжены дотла, магия текла вяло, но я не смогла отпустить его. Не сейчас.