Книга Подарок для хозяина Диких земель, страница 4 – Тая Вальд

Карета въехала в какие-то огромные ворота, застучала по мостовой внутреннего двора и наконец остановилась. Сердце у меня было где-то в пятках, но я вдохнула поглубже и выпрямила спину. Что бы ни было сейчас, я не покажу им ничего. Ни страха, ни интереса, ни тем более покорности.

Дверь открыл молодой, с пустым, исполнительным лицом стражник.

— Выходите. За вами придут.

Я вышла, едва не споткнувшись об эту ужасно неудобную юбку. Двор был огромным, выложенным идеально подогнанными плитами. Вокруг стояла стража в синих плащах и серебряных доспехах — даже их позолота казалась тут более качественной, чем у моего победителя. На меня никто не смотрел.

Вскоре из тёмного проёма в стене вышел мужчина в длинных, тяжёлых одеждах, расшитых сложным узором. У него было бледное, выхоленное лицо без единой эмоции.

— Принцесса Лесса Аэландрийская, — произнёс он, его голос был тихим, без интонаций. — За мной. Его Императорское Величество изволит вас принять.

Он развернулся и пошёл, не удостоверившись, иду ли я. Я шла. Мои шёлковые туфельки поскрипывали по мрамору. Браслеты на запястьях тихо позввякивали. Мы шли по бесконечным, высоким коридорам, мимо дверей, украшенных гербами, мимо статуй, которые смотрели на меня своими каменными глазами свысока. Воздух был прохладным, пахло камнем и каким-то дорогим ладаном.

И вот наконец огромные двустворчатые двери из тёмного дерева. Стражники по бокам не шелохнулись. Мой проводник что-то им тихо сказал, и одна створка бесшумно отъехала в сторону.

Тронный зал был… пустым. Огромным, высоким, и от этого пустым. Свет падал сверху, из окон под самым куполом, и ложился на пустой полированный пол длинными полосами. В конце зала, на невысоком возвышении, стоял трон из тёмного металла и чёрного дерева. И на нём сидел человек.

Мы шли к нему по этому пустому пространству, и каждый мой шаг отдавался гулким эхом под сводами. Я чувствовала, как на меня смотрят. Не он — он сидел неподвижно — а стражники вдоль стен, какие-то придворные в тёмных нишах.

Наконец мы остановились в десяти шагах от возвышения. Мой проводник склонился в низком поклоне. Я стояла прямо, руки сцеплены перед собой, чтобы не дай бог не задребезжала цепочка между браслетами.

Человек в кресле поднял на меня глаза. Император. Он был не старым и не был жирным. Худое, аскетичное лицо с коротко подстриженной седеющей бородкой. Глаза цвета зимнего неба. Он рассматривал меня так же, как мой победитель — оценивающе, без интереса, но всё же немного по-другому. Тот смотрел на трофей. Этот — на проблему, которую принесли и поставили посреди его идеально убранного зала.

Молчание длилось минуту. Потом он заговорил, и голос у него был тихий, но отчётливый, резал тишину как лезвие:

— Так это и есть «дар» короля Ларона? Последний отпрыск Аэландрии?

— Так точно, ваше величество, — отозвался мой проводник, всё ещё согнувшись в три погибели.

Император медленно, как бы устало, закрыл глаза на секунду и снова открыл.

— Объясни ему, граф, что я не нужнаюсь в подобных дарах.

Во рту у меня пересохло. Я стояла, стиснув зубы, чувствуя, как по спине бежит холодок.

— Его величество король Ларон полагал, что такой дар подчеркнёт глубину вашего союза и… — начал граф.

— Я понимаю, что он полагал, — перебил Император. Его взгляд скользнул по мне с ног до головы, задержался на ошейнике, на браслетах. В его глазах не было ни жалости, ни вожделения. Только холодный расчёт и лёгкая, едва уловимая досада. — Он хотел сделать эффектный жест, переложив последствия на меня. Типично. Надоели уже эти подачки с намёком.