Книга Подарок для хозяина Диких земель, страница 2 – Тая Вальд

— Могу, — просто ответил он. — И сделаю. Ты — идеальный символ. Принцесса поверженного королевства. Доказательство того, что ничто не устоит перед нашей мощью. Император оценит такой жест. Он любит… экзотику.

Слова были как пощёчины. Каждое. Я смотрела на его сапоги, и мне хотелось плюнуть на эту сияющую кожу. Но я даже этого не сделала. Просто сидела, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Когда? — спросила я, и голос прозвучал до дикости спокойно, отчуждённо, будто говорила не я.

— Завтра на рассвете. Тебя подготовят, оденут во что-нибудь… презентабельное. — Он брезгливо махнул рукой в мою сторону. — И отправят с почётным эскортом. Всё будет чинно, благородно. Как и подобает.

Почётный эскорт. Клетка на колёсах, хотел он сказать.

Он ещё что-то говорил — о том, как велика будет честь, как мне следует вести себя при дворе, чтобы не опозорить его, дарителя. Я уже не слушала. Звуки доносились как сквозь толстую стену. В голове стучала только одна мысль, навязчивая, чёткая: «Никогда. Никогда. Никогда».

Они думают, что сломали меня. Что, отправив в золотую клетку к другому властителю, они превратят меня в украшение, в безмолвный трофей. Пусть думают. У меня за спиной не было больше армии, трона, семьи. Осталось только одно — упрямая, дикая, никчёмная гордость. И я возьму её с собой. Как последнее оружие.

Король закончил свою речь и кивнул стражникам.

— Уведите. И проследите, чтобы с ней хорошо обращались. Она должна выглядеть… достойно.

Двое солдат грубо взяли меня под руки, подняли с колен. Ноги затекли и подкосились, но они меня держали. Я не сопротивлялась. Просто бросила последний взгляд на усатое лицо победителя. Запомнила каждую чёрточку. Каждую деталь этой богатой, вышитой золотом одежды, этот взгляд человека, который только что распорядился чужой судьбой.

— Достойно, — повторила я шёпотом, но так, чтобы он услышал.

Он встретил мой взгляд, и в его глазах на мгновение мелькнуло лёгкое недоумение. Как будто стул вдруг посмотрел на него с немым укором. Потом он отвёл глаза, махнул рукой, отдаваясь заботам государственной важности.

Меня потащили прочь из зала, в полутьму каменных коридоров. Сапоги солдат гулко стучали по плитам. В ушах звенело. Но внутри, в самой глубине, где ещё тлели угли, зарождалось что-то холодное, твёрдое и неукротимое.

Они везут меня в подарок. Прекрасно. Я сделаю всё, чтобы этот их «бесценный дар» стал для них самым большим разочарованием. Чтобы Император, получив меня, пожалел о каждой потраченной на мой приём монете. Чтобы все их планы, вся эта показная дружба и политика накрылись медным тазом.

Солдаты толкнули меня в какую-то маленькую каморку. Дверь захлопнулась, ключ повернулся в замке. Я осталась в полной темноте, прислонившись к холодной стене, всё ещё чувствуя на запястьях ледяное прикосновение цепей.

Снаружи послышались голоса, смех, чьи-то неторопливые шаги. Они праздновали. А я стояла в темноте, и по щеке, против моей воли, скатилась одна-единственная, яростная, горячая слеза. Я тут же смахнула её.

Никогда, — повторила я про себя, глядя в чёрное ничто перед собой. — Никогда не покорюсь.

Утром ко мне в каморку ввалились две женщины — не служанки, судя по жёстким лицам и цепким рукам, а жёны или любовницы каких-нибудь офицеров. Молчаливые, с каменными глазами. Они принесли с собой ушат ледяной воды, грубую тряпку и… платье. Шёлковое, цвета увядшей розы, с дурацкими рюшами на рукавах и таким вырезом, что моё собственное декольте казалось мне теперь чужеродным, выставленным на показ.