Книга Помолвка с препятствиями, страница 99 – Кати Владмар

Я смотрел строго вперед, поверх ее головы, и мысленно перебирал самые скучные моменты, которые только мог придумать: долги, счета, покупку кормов, жалование конюхам. Помогало слабо. Каждый шаг Максимилиана мягко покачивал ее в моих объятиях, ее лопатки касались моей груди, и проклятое сердце колотилось так, что она не могла не слышать. Я разжимал пальцы на ее талии до вежливого минимума. Через десяток шагов ее снова качало, и рука сама возвращала ее ко мне.

Пытка. Изощреннее не выдумали бы и в застенках инквизиции.

Самым правильным было отодвинуться и не дышать ей в волосы. Но тело, вымотанное страхом и напряжением гонки отказывалось подчиняться благородным намерениям. И я малодушно позволил себе ненадолго забыть все, чему меня учили с малых лет. В конце концов, джентльмен ведь обязан заботиться о безопасности дамы.

Какая удобная вещь – этикет, когда его трактуешь в свою пользу.

Генри

— Генри, – вдруг подала голос Жанетт, – вы не остались на награждение. Что если распределители аннулируют результат? Из-за того, что вы уехали с финиша или из-за моей стычки со Смитсоном. Вдруг вас лишат приза?

Я чуть плотнее сжал пальцы на ее талии, без слов убеждая сохранять спокойствие.

— Никто не посмеет забрать нашу победу. Я первым пересек черту, а правила не обязывают победителя кланяться репортерам. Я съезжу в контору ипподрома вечером и заберу чек.

Она кивнула, а потом, немного помолчав, спросила:

— А сколько там призовых за первое место?

— Достаточно, чтобы закрыть аренду до весны и долг поставщику. Еще останется.

— Хорошо… – она выдохнула. Ее плечи опустились, а спина доверчиво прижалась к моей груди. – Значит, все было не зря.

Она устроилась в моих руках так спокойно и расслабленно, как устраиваются в любимом кресле у камина. Я понимал, что для нее это ничего не значит, и все равно старался вести Максимилиана как можно медленнее, чтобы продлить этот момент, оправдываясь перед собой тем, что лошади устали, а ей нужно беречь ногу.

Но как бы я ни старался, вскоре впереди показались окраинные крыши, дым из труб и наша улица.

Я поймал себя на этом «наша», но не стал поправлять.

Во дворе конюшни нас встретил Стюарт – один из молодых конюхов. Увидев процессию из двух заляпанных грязью лошадей и меня с «мальчишкой Джоном» на руках, он выронил метлу.

— Хозяин, да что ж это…

— Упал на трассе, ногу повредил. – я перехватил Жанетт поудобнее, не давая ей возможности заикнуться о том, чтобы дойти самой. – Сбегай за доктором Финли, это в двух кварталах отсюда, на Крэнберри-лейн. Скажи — доплачу за срочность.

Брови у парня поползли вверх. Доктор для малолетнего бродяжки? Срочно? На моей конюшне, где каждый шиллинг был на счету, подобная щедрость граничила с чудачеством. Но что-то в моем взгляде отбило у него охоту переспрашивать. Он кивнул и во всю прыть бросился за ворота.

— Джейкоб! – позвал я второго конюха, выглянувшего на шум. – Займись лошадьми. Обоих – насухо, попоны и теплое питье. И с гнедым осторожно, он не в духе.

В каморке я усадил ее на кровать и принялся растапливать печь. Потом опустился перед ней на колени и взялся за сапог.

— Я могу сама.

— Хватит уже на сегодня самодеятельности.

Левый удалось снять без труда, а вот с правым пришлось повозиться: кожа размокла, а лодыжка отекла. Я старался действовать осторожно, медленно сдвигая голенище и следя за ее лицом краем глаза. В какой-то момент она все же не выдержала – прикусила губу и вцепилась пальцами в край одеяла.