Книга Помолвка с препятствиями, страница 101 – Кати Владмар

Бокалов у меня не было, поэтому пришлось обойтись простыми глиняными кружками для чая. Вино в них выглядело нелепо, но сейчас меня это не смущало. Я разлил, подал ей, а сам сел напротив.

— За победу?

— За команду, – поправила она и легонько стукнула своей кружкой о мою.

Мясо мы резали одним ножом, хлеб ломали руками. Ни крахмальных салфеток, ни лакеев за спиной, ни двенадцати приборов по ранжиру. Странно, но ни один ужин до этого не имел и половины того вкуса.

— … а на второй канаве, – Жанетт махнула куском хлеба, глаза блестели. – этот, в клетчатом, дернул поводья прямо в прыжке! Я думала, все, приехали. Конь весь перекосился в воздухе, но выкрутился. Чудесный жеребец, ему бы только седока другого.

— А вы видели лицо фаворита, когда я обошел его на вираже?

— Не видела. Я в тот момент любовалась вашей посадкой, – она отпила из кружки и уточнила, чуть насупив брови: – Шенкель, кстати, под конец все-таки уполз вперед.

— Не уполз.

— Уполз-уполз. На полдюйма.

— Клевета. Я был безупречен.

— Ну разумеется. А все мои труды, между прочим… – не договорив, она легко и свободно рассмеялась, запрокинув голову.

Я смотрел на нее и не мог заставить себя жевать. Вино и тепло от печи окрасили румянцем ее скулы, короткие вихры торчали во все стороны. Постепенно из нее выходило напряжение. Она пьянела – не столько от бордо, сколько от облегчения. Становилась разговорчивой, размахивала руками, изображая, как Смитсон летел из седла.

— Вы бы слышали, как он взвыл! Я, конечно, поступила отвратительно и непрофессионально, в приличных скачках меня бы пожизненно дисквалифицировали…

— В приличных скачках его бы повесили.

— Лицемер вы, лорд Рокуэлл, – она ткнула в мою сторону пальцем и прищурилась. – Сами-то. Чуть не забили хлыстом живого человека.

— Не забил же.

— А хотели.

— Хотел, – согласился я, и мы почему-то оба рассмеялись.

Свеча оплывала. За окном давно стемнело, дождь наконец унялся, и в трубе тихо гудел ветер. Я понимал, что нужно уходить. Ей нужен покой, а мне давно пора вниз, на свой топчан. Я даже начал собирать со стола, когда она вдруг сказала:

— Генри.

— М-м?

— Спасибо. За то, что прискакали за мной… – она запнулась, подбирая слова, потом мотнула головой. – В общем, никто раньше за мной не возвращался.

Я повернулся. Она сидела совсем близко, глаза ее были темные и какие-то слегка растерянные.

— Жанетт, любой бы на моем месте…

Договорить я не успел.

Она подалась вперед и ее губы коснулись моих.

Секунды остановились. Я замер с кружкой в руке, как соляной столб, не смея пошевелиться, отказываясь верить. Ее губы были мягкими и теплыми, и это происходило со мной на самом деле. Сердце тяжело хлюпнуло в груди, кружка глухо стукнулась о стол, и я наконец ожил – потянулся к ней, попытался ответить…

Она отпрянула.

Резко, как от горячего. Ее глаза распахнулись, пальцы взлетели к губам. На ее лице застыл ужас человека, который сам не понял, что сотворил.

В опустившейся тишине было слышно только тиканье часов и потрескивание поленьев в печи.

Она открыла рот, потом закрыла. Я видел, как лихорадочно она ищет слова, и краска заливает ее до корней волос. Еще мгновение, и она начнет извиняться, или, что еще хуже, объяснит все вином и благодарностью.

Этого я бы не вынес.

— Прошу прощения, – опередил я ее, поднимаясь. – Это было непозволительно с моей стороны. Я забылся. Надеюсь, вы великодушно спишете мою дерзость на пережитое сегодня волнение.