Книга Помолвка с препятствиями, страница 97 – Кати Владмар

«Если упадете вы — я выйду из гонки».

Но я не вышел. Позволил азарту затуманить разум, финишировал, добился этого чертового приза. И если цена ему – она, лежащая там, в грязи…

Горло стянуло жестким спазмом.

— Жанетт, – хрипло выдохнул я, до рези в глазах пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь пелену дождя.

Аякс из последних сил вынес меня на подъем перед барьером. Я спрыгнул на землю раньше, чем он остановился. Колени дрогнули, задеревеневшие за время гонки.

Схватившись за повод, я бросился к ограде, оскальзываясь на раскисшей глине. Она возвышалась над моей головой, не давая рассмотреть то, что находилось за ней. И это было страшнее всего.

У левого края располагался служебный проход для егерей, и я рванул к нему, таща Аякса за собой.

Оказавшись на обратной стороне, я почти сразу увидел их. Максимилиана – грязного по самую холку, с перепачканной мордой, но на ногах. А в нескольких шагах от него маленькую фигурку в зеленой куртке. Живая.

Воздух вернулся в легкие резким толчком, от которого потемнело в глазах.

А потом я заметил его.

Смитсон. Пеший, залепленный комьями грязи до бровей, с разъяренным красным лицом. Он надвигался на нее и в его занесенной руке подрагивал хлыст.

— …дрянной сученок! Из-за тебя, гаденыш, я!.. – сквозь шум дождя до меня долетели обрывки его рыка.

Дальше я не слышал. Кровь загудела в ушах, тело сработало быстрее разума. Одним рывком я оказался в седле, и Аякс, хрипящий и полумертвый от усталости, рванулся с места. Грязь веером брызнула из под копыт, ветер ударил в лицо.

Смитсон обернулся на звук копыт, но отскочить не успел. Мой каблук впечатался в его плечо. Жокей Мейснера крутанулся и отлетел на несколько шагов. Хлыст плюхнулся в лужу.

Я соскочил с коня, готовый убивать.

— Только попробуй тронуть его, – прошипел я севшим голосом. Пальцы сомкнулись на рукояти собственного хлыста, и видит Создатель, в тот момент я был готов пустить его в ход. Не по правилам дуэльного кодекса.

На лице Смитсона не было и намека на наглую ухмылочку, с которой он обычно смотрел на окружающих. В его глазах плескался неподдельный страх. Он начал отползать, выставив перед собой раскрытую ладонь.

— Полегче, милорд… это гонка, всякое случается… мальчишка сам под меня свернул…

— Пошел прочь.

Он не заставил повторять дважды. Перевернувшись на четвереньки, а потом поднявшись на ноги, он со всей прытью, которую позволяло жидкое месиво трассы и появившаяся после падения хромота, бросился к своему коню, забыв про брошенный хлыст.

Я проводил его тяжелым взглядом, а потом развернулся.

Жанетт сидела в грязи, подтянув правую ногу к груди. Мокрая, чумазая, с прилипшими к лицу каштановыми прядями. Она виновато смотрела на меня снизу вверх.

— Вы финишировали первым… – начала она.

— Молчать, – резко оборвал я.

Ее брови взлетели вверх, скрывшись под козырьком кепки. Я опустился на колени рядом с ней и начал ощупывать ногу – быстро, жестко, как когда-то ощупывала меня она на дне дренажного рва. Жанетт зашипела сквозь стиснутые зубы, ей явно было больно, но перелома я не чувствовал. От облегчения меня повело, но это чувство быстро сменилось бешенством.

— У нас был уговор. Всего два условия, Жанетт! – прорычал я, стискивая ее хрупкие плечи. – Держаться позади. Не подвергать себя опасности. Что из этого оказалось для вас непосильным?