Онлайн книга «Помолвка с препятствиями»
|
Тогда я и купил поместье на краю карты, подальше от Друри-лейн. Сбежал и даже не разобрался от кого: от нее или от себя. Каялся выжечь и забыть. И почти преуспел: вспоминал всего лишь каждый вечер. В дверь постучали настойчивее обычного. Бранс, мой дворецкий, вошел с таким лицом, с каким докладывают о прорванной трубе. — Прошу прощения, милорд. У дверей женщина. Вида… весьма сомнительного. Требует хозяина дома. Я трижды предлагал ей удалиться – она отказывается. Стоит под снегом и… просто стоит. Прикажете послать за констеблем? Я вздохнул. Под Рождество к богатым домам всегда прибивает просительниц – вдов, погорелиц, актрис без ангажемента с отрепетированной бедой. Обычно ими занимался Барнс с его ледяной вежливостью, но раз уж дошло до меня… — Не нужно констебля. Я взгляну. В холле гуляли сквозняки. Парадные двери стояли приоткрытыми, и в проеме, на границе света и метели, виднелась фигура. Женщина промокла до нитки. Платье, когда-то приличное, а теперь изодранное по подолу, облепило ее, как вторая кожа, и с него текло на мрамор. Ни накидки, ни шляпы. Темные волосы слиплись и висели на лицо. Ее трясло. На скуле, под разводом грязи, темнела свежая ссадина. — Сударыня, – начал я, подходя, – если вы ищете вспоможения, то с черного входа утром… Она подняла голову, и свет упал на ее лицо. Синие глаза. Те самые – теперь в тенях, на осунувшемся лице, но их я узнал бы в полной темноте, через сто лет, на смертном одре. Диана. Несколько мгновений я, кажется, не дышал. Потом сработало то, что годами заменяло мне сердце, – привычка считать. Эшби умер или выставил ее; векселя вышли, долги остались; актриса без содержания идет по единственному адресу, где когда-то стоял дурак с кольцом. Дурак в этом городе – самая надежная рента. Дальше по роли полагались дрожащие губы и обморок точно мне в руки. Играла она гениально, кому, как не мне это знать, – я был ее самым преданным зрителем. — Какая неожиданная премьера. – Голос мой вышел ровным, чем я мог гордиться. – Что случилось, дорогая? Виконт указал вам на дверь, и вы вспомнили адрес доброго старого Ричарда? Смелый расчет. Только занавес давно опущен, и мест в партере нет. Я ждал первой реплики – надрывного «Ричард, ты не понимаешь» и слез по жестокой судьбе. Вместо этого она попятилась, вжимая голову в плечи, как пятятся от занесенной руки. И смотрела снизу вверх, не мигая. В ее репертуаре, который я знал наизусть, такого взгляда не было. — Простите… – выговорила она сквозь стук зубов. Потом полезла куда-то в мокрые складки платья, дважды промахнулась мимо кармана и наконец выудила конверт. Судя по заломам, его комкали в кулаке, но потом пожалели. Она протянула его мне. — Я нашла это… там был ваш адрес, – она говорила торопливо, глотая концы слов, но глаз не отводила. – Мне некуда больше идти. Вы знаете меня? Пожалуйста. Скажите, кто я? Я искал в этой распахнутой синеве Диану – и не находил. Двум годам тишины, которые я собирал по крупицам, похоже, пришел конец. — Барнс, – собственный голос донесся до меня словно из соседней комнаты. – Горячую ванну. И пошлите за доктором. Конец |