Книга Что, если?, страница 4 – Юлия Резник

Но Герман не собирается так просто сдаваться.

Кроме прочего у него полно компромата. Правда, если Глухов его задействует, полетят головы. Здесь же как? Рука руку моет. Все хоть как-то, да с предыдущим губером связаны. Так что нужно действовать аккуратненько. Пользуясь тем, что и недоброжелателей у того полно. А уж зачистку потом, потихонечку, помаленечку, чтобы ни опомниться не успели, ни замести следы. На этот счет у Германа имеется отдельный план.

Который сегодня мог запросто сорваться.

Имана…

Глухов гуглит. Имана с одного из здешних наречий означает снежная, родившаяся во время снегопада. Теперь понятно, откуда имя. Девчонка, которая вполне могла его грохнуть, так-то беленькая-беленькая. Убила бы, и растворилась в метели.

— Елена Александровна приехала, – сообщает Герману один из охранников.

— Наконец-то.

Глухов дежурно улыбаясь каждому, пересекает гостиную, проходит через холл и оказывается у двери ровно в тот момент, когда та распахивается.

Елена местная на все сто. И толку, что уже лет пятнадцать она по большей части живет в столице? Раскосые глаза, высокие скулы, темные гладкие волосы, которые он любит наматывать на кулак, когда ее трахает.

— Уф, еле добралась! – задорно смеясь, падает ему в руки. Наверное, не сломайся в нем что-то давным-давно, он бы мог ее полюбить. Но Глухов больше не позволяет себе такой слабости. И на брак, который затевает, смотрит как на сделку, расчетливо.

— Привет.

— Скучал?

— А как же…

Елена – звезда. Оперной сцены. Не прям первого эшелона, но вполне себе. А если верить ее соцсетям, так и вовсе... Герман про себя посмеивается над таким тщеславием, но считает его безобидным. А Елена в ответ на его легкие подколы уверенно заявляет, что мы – это то, как нас видят. Вот почему так важно уметь правильно себя подать.

В родном регионе в Елене видят женщину, которая прославляет культуру их края. Она и впрямь в своих интервью довольно регулярно педалирует тему корней. Но только лишь потому, что прямо сейчас на этой теме легко заработать личностный капитал. Мало кто знает, как она это все ненавидит на самом деле…

Елена родилась в семье оленеводов-кочевников на осколках уходящей эпохи. На изломе старого мира и нового. Совсем скоро и до них дойдет прогресс. Появятся мобильники, генераторы и снегоходы. Но Елена успеет вдоволь «насладиться» еще той настоящей дикой кочевой жизнью, о которой вспоминала при Германе всего пару раз, после нескольких бокалов вина, выпитых вроде для настроения, а на самом деле заставляющих ее еще больше загнаться.

— Все говорят – романтика севера, кочевой жизни… А я прямо из себя выхожу, Гер. Что они в этом понимают, скажи?! Я с рождения пахала как проклятая! Матери помогала, отцу. Всех обстирай без воды, электричества и стиральной машины, накорми без плиты, баню натопи, пока отец с братьями со стадом управляется, подои оленей… Только устроишься на стоянку, как опять нужно сниматься. Каторжный труд день и ночь. Легче стало, лишь когда пошла в школу. Они у нас по типу интерната. Хоть кожа немного отошла, а то… Была бы как мать. Старухой в тридцать.

Тема красоты и увядания для Елены довольно болезненна. Вот и сейчас она бросает беглый взгляд в зеркало, сбрасывая в руки Глухова меховое манто. Елена нарадоваться не может, что меха снова в моде. Ей ужасно к лицу все эти шапки и шубы. И вообще она влюблена во всяческие там роскошества, а что может быть роскошнее мехов, ну правда?