Книга Что, если?, страница 6 – Юлия Резник

Глухов встает. Сжимает ладонь невесты и ведет ее за собой. Но стоит выйти в коридор, им преграждает путь Михалыч с Иманой, шагающей у него за спиной.

— Герман Анастасыч, на два слова…

Глухов стреляет глазами в сторону лестницы, задавая невесте вектор. А когда та с проказливой улыбкой скрывается, нетерпеливо цокает:

— Ну что еще?

— Что-что, – бурчит Михалыч, – куда я ее поселю? К мужикам? Они ж… – рукой досадливо машет. Глухов переводит взгляд на девчонку. Далась ему эта головная боль! Выпихнуть бы с волчьим билетом за такие фокусы, чтобы ни в одном приличном охранном агентстве для нее не нашлось работы. Но ведь тогда это будет выглядеть как месть. Мелочная, гадкая месть проебавшегося человека.

— Ты сама-то что думаешь?

— Ничего. Я работать пришла, а не… – пожимает плечами. – Если ваши бойцы – профессионалы, с их стороны тоже проблем не будет.

Ох, какая, да… Это ж надо так вывернуть. То есть, если вдруг что – это он вокруг себя собрал всякий сброд? Интересно.

— Гер… – багровеет Михалыч.

— Испытательный срок три месяца, а если только кто-то попытается развести здесь… кхм… неуставные отношения, ты знаешь, что делать.

Глухов говорит со своим начбезом. Девчонка – слишком мелкая сошка, он и так уделил ее вопросу необоснованно много времени. И это тоже, кстати, проверка. Хороший охранник молчит, пока к нему не обращаются. Следуя этому негласному правилу, Имана помалкивает – стоит, глядя прямо перед собой, будто ее их разговор не касается. Покер-фейс – на зависть.

Напоследок Герман чуть ведет бровью. В воздухе повисает неозвученный им вопрос: что проверка? Михалыч едва заметно ведет головой. Значит, все чисто. Пока… Впрочем, это не означает, что они не будут копать дальше. Просто если у девчонки какие-то свои цели, лучше чтоб она была на виду. Как говорится, держи друзей близко, а врагов еще ближе. Ощущение возможной опасности неожиданно будоражит. А он-то всерьез верил, что слез с адреналиновой иглы. Ага, как же.

Глубоко вдохнув, Герман толкает дверь в спальню. Елена дожидается его в шикарной ванне, установленной тут же у панорамного окна. Ее смуглая кожа поблескивает золотом в мягком свете. Почувствовав его взгляд, женщина вскидывается. С неприкрытой жадностью смотрит, как Глухов разоблачается. А после вольготно закидывает ногу на бортик и, абсолютно бесстыже глядя ему в глаза, начинает лениво поглаживать себя пальцами между ног. Герман замирает, в очередной раз пораженный ее раскованностью. Хотя Глухов сам далеко не ханжа, в поведении невесты ему иногда чудится какая-то отталкивающая разнузданность. И он сам себе не может объяснить, что же его настораживает. Чувствуется в ней некая червоточина, странный надрыв. Но он никак не успевает углубиться в это мимолетное ощущение. Не успевает его проанализировать. Потому что оно улетучивается так же внезапно, как и появляется. Чертовщина какая-то.

— Ну чего стоишь? Разве ты не соскучился?

Глухов дергает краешком губ в усмешке. Забирается в ванну к невесте. Вода, качнувшись, льется на пол. Елена хихикает. И вот опять становится непонятно, что же его насторожило.

— Соскучишься тут, Лен. Голова кругом.

— А я скучала.

Она приподнимается, меняя положение. Укладывается Герману на грудь, придавливая бедром стремительно наливающуюся плоть. Над шапкой пены показываются два маленьких почти черных соска. Змеи мокрых волос струятся по груди, аж до самой задницы. По которой Глухов с удовольствием распластывает ладонь. Позволив себе, ведь можно представить, что последних двадцати трех лет не было. И не было предательства той единственной, кого он любил… Что она жива. И в его руках. Теперь, когда его чувства находятся в контролируемой коме, даже и не верится, что когда-то было иначе.