Книга Наследники Императора, страница 117 – Анна Сешт

Кто-то ещё заступил ему дорогу. Пара выпадов – и их мечи скрестились, замкнувшись у рукоятей. Царевич посмотрел в глаза своему противнику и усмехнулся: презрение в них резко сменилось страхом. Человек не успел высвободить оружие для нового манёвра. Ренэф с силой отвёл его меч в сторону и ударил противника в лицо головой, защищённой шлемом с наносником. Хрустнула кость, брызнула кровь. Наёмник хрипло вскрикнул. Царевич резко крутанул хопешем, высвобождая своё оружие, и с силой хлестнул противника по ногам хвостом. Тот опрокинулся назад, но успел сгруппироваться и взмахнуть мечом. Удержав равновесие, Ренэф отдёрнул хвост из-под удара. В могучем прыжке он отбил щитом меч следующего наёмника. Упавший противник откатился, но увернуться уже не смог. Царевич с силой наступил ему на горло, круша трахею.

На щите он держал ещё двоих. Трое воинов прикрывали Ренэфа с боков и со спины, но именно он был остриём копья их маленького отряда. Он позаботился о том, чтобы копьё это глубоко вонзалось в тело врага. Света от костров лагеря было достаточно… но, увы, и для людей, не только для рэмеи.

— Зря ты пришёл в наши земли, демон, – хрипло прорычал ещё один наёмник, выросший перед ним как из-под земли.

Оружие этого воина было необычным, экзотическим – вроде трезубца. Ренэф сделал несколько стремительных выпадов, тесня противника. Но когда его хопеш вошёл ровно между зубьями трезубца, царевич почувствовал, как оружие выскальзывает… Он оскалился и разжал руку. Наёмник от неожиданности едва не потерял равновесие. Ренэф ударил его ногой в живот с разворота и перехватил древко трезубца.

— Зря разговариваешь, – усмехнулся он.

Кто-то из его солдат как раз успел потеснить наёмников слева. Биться стало легче. Ребром освободившегося щита царевич ударил своего противника по горлу. Одновременно он резко дёрнул трезубец на себя и стряхнул застрявший в нём хопеш. Царевич прекрасно управлялся не только с мечом. Наёмник, не растерявшись, накинул на него сеть. Ренэф не стал тратить время на то, чтобы выпутаться. Он помнил эту технику боя. С силой царевич ударил противника его же трезубцем, метя в незащищённое доспехом плечо. Зубья вонзились в плоть ближе к шее. Ренэф навалился всем весом, завершая удар, и скомандовал: «Прикрой!» Ближайший солдат заслонил его. Царевич рыкнул и щитом оттолкнул от себя ослабевшего наёмника, правда, и сам едва не упал. Выхватив кинжал, он начал неистово резать сеть. Промедление разжигало его ярость. Солдаты окружили его спина к спине, защищая и давая драгоценные мгновения. Скинув наконец сеть, Ренэф протолкнулся вперёд. Он помнил, что обронил хопеш всего в паре шагов отсюда. Но в бою несколько шагов порой оказывались длиной в милю. Юноша расчищал себе путь, орудуя щитом как тараном. Всего на пару мгновений царевич припал на одно колено, подхватывая хопеш. Какой-то наёмник решил, что ему повезло, и рубанул воздух в том месте, где только что была шея Ренэфа. Царевич быстро перекатился на спину – ровно настолько, насколько позволял щит. Тотчас же человек попытался пригвоздить его к земле. Ренэф успел заслониться и с силой ударил его ногой в колено. Сустав хрустнул, наёмник неуклюже пошатнулся. В следующий миг царевич уже насадил его на свой хопеш.

За спиной противника он увидел огненные росчерки в тёмном небе. Ренэф понял: лучники метили не в его солдат – они пытались поджечь рэмейский лагерь.