Онлайн книга «Вербы Вавилона»
|
— О, как обычно, хлопотно, но эти хлопоты возвышенные. Ты, наверно, хотела видеть свою сестру? Я услала ее к моей матери в Урук. Пусть пока подрастет… Несколько лет. Ей ведь только шесть. Когда она станет старше, я вызову ее к себе и буду растить жрицей. — То был урожайный период, – сказала Шемхет. Жрицы Иштар ложились с царями во время великих обрядов. Иногда от этих обрядов рождались дети. Это было большим счастьем для Вавилона, потому что рождение такого ребенка предвещало грядущий период семилетнего изобилия. Скот приносил больше потомства, ячмень и хмель бурно росли на полях… — И он заканчивается, – ответила Бей-Аситу с ровной улыбкой, а Шемхет вдруг задалась вопросом: каково ей, родившей дочь от Амель-Мардука, теперь ложиться с Нериглисаром? Жрицы Иштар были сестрами, дочерями, внучками царей. Нигде не разрешались подобные союзы, а здесь, в храме Иштар, золотая царская кровь текла густо, тесно, смешиваясь сама с собой. Но дети от такого часто рождались мертвыми. И тогда три года бесплодия и голода падали на голову Вавилона. Бей-Аситу продолжила: — Тебя послала ваша верховная? — Нет, я сама по себе. — О, любопытно. – Бей-Аситу села напротив Шемхет. – Рассказывай. Шемхет тоже села, но все слова, что она наплела у себя в голове, все, что она успела придумать, чтобы затуманить сомнительную просьбу, – она все забыла. Молчание затягивалось. — Ну что же ты? – ласково спросила Бей-Аситу. — Я пришла попросить средство, выгоняющее плод, – тихо сказала Шемхет. — Что? – переспросила Бей-Аситу. Потом подняла руку, останавливая племянницу, и добавила: – Нет, не повторяй. Встань. Сними накидку. — Зачем? – спросила Шемхет, вставая. — Чтобы я могла посмотреть на тебя. — Нет, – сказала Шемхет с нервным смешком, который ей самой был неприятен. – Это не мне. Я не нарушала своих обетов. — Для кого ты просишь? – резко спросила Бей-Аситу. Шемхет замолчала. Она не могла назвать Неруд, но лгать тоже не могла – даже если бы хотела, она не умела, не смогла бы сделать так, чтобы Бей-Аситу ей поверила. Поэтому оставалось только молчать. — Для кого ты просишь средства? – нажала Бей-Аситу. Шемхет снова промолчала. Она не могла, просто не могла назвать царицу, ведь и царицу могли за это казнить. Жена принадлежит мужу. Плод ее чрева принадлежит мужу. Но жена царя еще больше принадлежит царю, чем жена крестьянина – своему мужу, потому что цари воплощают собой закон и порядок. А Шемхет хотела помочь убить царского ребенка, нерожденного царевича или царевну. Ее могли пытать за это, если бы узнали. Почему она не подумала об этом раньше? Она бежала сюда прямо из дворца, не успела ничего обдумать. Она чувствовала себя виноватой перед сестрой – она и была виновата, ведь оставила Неруд. Виновата, но все же не так, чтобы класть голову на плаху… Шемхет закрыла лицо руками, на нее навалилось тяжелое осознание и теперь придавливало к земле. Напротив сидела ее тетка – не рядовая, но верховная жрица. Жрица, вхожая к царю. Жрица, которая два раза в год, весной и осенью, всходила к царю на ложе, которая рожала ему священных детей. Никакие другие жрицы не могли беременеть во время ритуалов, кроме редких и особых случаев. Только верховная. Быть может, уже сейчас она, как и Неруд, носит ребенка Нериглисара под сердцем… |