Онлайн книга «Вербы Вавилона»
|
На некотором расстоянии от храма стояли блудницы. Эти были самые некрасивые, потасканные, уже немолодые, несвежие… Дешевые, откуда-то знала Шемхет. Она прошла мимо – блудницы проводили ее равнодушными взглядами. Шемхет обмывала и таких, когда приходила их пора. Все они умирали до срока. Все они умирали не от старости. Часто – от болезней. Иногда их убивали клиенты или хозяева. Иногда они были рабынями, иногда – свободными. У всех были в посмертии несчастные лица. Шемхет омывала и уличных блудниц, и вельмож, и жрецов – всех. Для смерти все равны. Шемхет умащивала маслами, украшала цветами, клала монеты на глаза – не всем. Это нужно живым, а живые не равны. Шемхет вошла в храм Иштар. Воздела руки вверх, приветствуя богиню, потом сделала несколько шагов вперед и огляделась. Храм был велик. Не так огромен, как храм Мардука, не так высок, как зиккурат, но все равно был очень большим – таким большим, что по бокам свод его подпирался двумя рядами колонн. Храм был искусно украшен и полон свежих цветов. Но кроме них здесь сильно пахло и благовониями: мускусом, шафраном, чем-то тяжелым, животным, обильным. Много красивых женщин находилось в храме, и все они делали какую-то работу. Между цветами Шемхет разглядела тлеющие очаги. Возле них стояло оружие: мечи, копья, луки со стрелами – оно окуривалось, очищалось, заклиналось. В том была вечная двойственность Иштар: и любовь, и война. Все одно: схватка – боевая ли, любовная, родовая… Все одно – борьба. А в смерти, успела уже выучить Шемхет, был покой. Рядом стояли две жрицы, совсем не обращая внимания на нее. Одна говорила другой: — …и тогда в тело прекрасной Фараль вошла богиня Иштар, и всю ночь она наслаждалась ласками великого Гильгамеша. Но наутро она захотела покинуть его, и ему пришлось, плача, пронзить мечом тело, которое помнило еще его ласки. Тело, которое так внимательно и нежно он изучил за ночь. Ибо нет другого способа разделить бога и человека, кроме как убить человека… — Что было дальше? – спросила жрица постарше. — Он похоронил прекрасную Фараль у перекрестка трех дорог, и из ее тела выросла тонкая верба. Великая Иштар же, помня нежность героя, отныне и впредь покровительствовала ему в бою… Шемхет почувствовала, как по ее телу прошла холодная дрожь: страшной показалась ей история. — Это ересь, – сказала старшая жрица. – Гильгамеш отказал богине. Это урукская ересь. Они там в это верят, но это неправда. Шемхет отвлеклась от их спора, потому что из глубины храма вышла третья жрица. Это была младшая жрица, но уже не ученица – об этом говорили надписи на ее браслетах и узор на красивом синем платье. — Зачем ты пришла в дом богини? – мягким грудным голосом спросила она у Шемхет. Шемхет замялась. Она бывала здесь раньше, хотя чаще заходила с другого хода, и знала некоторых жриц. Но сейчас в храме находились только незнакомые женщины. Не просить же тайного средства здесь, посреди храма, на виду у всех, у незнакомой жрицы… Та, должно быть, неверно истолковала ее смущение: — Ты хочешь исполнить свой долг перед великой Иштар и воплотиться в нее на одну ночь? – любезно спросила она. – Это похвально. Но ритуал продажи проходит с другой стороны храма. Хочешь, я провожу тебя и помогу подготовиться? Все взрослые женщины Вавилона один раз в жизни приходили в храм Иштар, чтобы участвовать в ритуале: отдаться первому же мужчине, который их об этом попросит. Но жрицы-девы, подобные жрицам Эрешкигаль, из него исключались. |