Книга Невеста императора тьмы, страница 2 – Александра Royal

Тонкая, хрупкая, с волосами — светлыми, как у матери — аккуратно разложенными по подушке, словно кто-то долго и бережно расчёсывал их перед тем как уйти. Лицо казалось спокойным, почти безмятежным, красивым той красотой которая бывает только у тех кто уже ничего не чувствует — кожа цвета первого снега, ресницы неподвижны, и Мириэль оказалась на коленях раньше чем успела понять как это произошло.

Боль в коленях пришла и ушла, не зацепив ничего.

Руки сами потянулись вперёд, коснулись пальцев сестры — и вот тогда, именно тогда что-то внутри неё сломалось с таким звуком, что она удивилась как его не услышал весь дворец, потому что для неё он прозвучал оглушительно.

Холодные. Пальцы были холодными.

— Лианна, — выдохнула она, и голос был тихим, почти спокойным, потому что разум ещё отказывался принимать то что говорили руки. — Открой глаза.

Ресницы Лианны не дрогнули.

Мириэль сжала её руку обеими ладонями — крепче, ещё крепче, будто теплом можно было что-то исправить, будто если держать достаточно сильно то холод отступит — и она никогда не умела просить, никогда в жизни, но сейчас внутри неё поднималось что-то огромное и беспомощное, чему она не знала названия.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, это не смешно. Открой глаза.

Тишина. Та тяжёлая, давящая тишина которая бывает когда много людей стоят неподвижно и боятся дышать слишком громко — придворные вдоль стен, служанки в углах, двое стражников у двери, все смотрели на неё и никто не смотрел ей в глаза.

— Что произошло.

Это был приказ, а не вопрос, и голос был ровным — слишком ровным, потому что Мириэль умела так, чем больше горело внутри тем холоднее становились слова, её учитель по боевым искусствам называл это тишиной перед ударом и говорил что это страшнее любого крика.

Молчание длилось долго — каждая секунда давила сильнее предыдущей, и под кожей у неё начинала греться магия, медленным жаром, как угли на которые подули.

— Кто скажет мне что произошло с моей сестрой.

Советник — пожилой, с серебряными висками, с тем взглядом человека который слишком долго привыкал к плохим новостям — медленно опустил глаза.

— Она выпила яд, ваше высочество.

Слова упали в тишину и утонули в ней, и Мириэль смотрела на него, потом на Лианну — на её спокойное лицо, на разложенные волосы, на руки сложенные поверх простыни — и разум складывал это всё вместе медленно и неотвратимо.

Сама. Она сделала это сама.

— Нет, — сказала Мириэль — тихо, почти спокойно, так тихо что советник шагнул вперёд не расслышав, — нет, это неправда.

Она не плакала — принцессы которых учили держать меч раньше веера умеют держать и это — но что-то горячее жгло глаза, и руки снова потянулись к Лианне, притянули её к себе осторожно и бережно, совсем не так как Мириэль обычно двигалась.

Лёгкая. Господи, какая лёгкая.

Она всегда была такой хрупкой что Мириэль всю жизнь боялась — сожмёшь слишком крепко и что-то сломается, и она берегла её, ходила рядом, злилась, спорила, но берегла, и теперь держала её на руках и чувствовала этот вес — такой малый, такой невозможный — и знала что это последний раз.

— Зачем, — прошептала она в светлые волосы. — Зачем ты это сделала.

Но она знала. Все знали — через несколько часов Лианну должны были увезти, к нему, к Императору тьмы чьего лица не видел никто, к тому чьё имя произносили вполголоса даже здесь в стенах собственного дворца, и каждый год — новая невеста, и каждый год — смерть после родов, и в этот год очередь дошла до их дома, до Лианны которая боялась темноты и спала с лунными цветами у изголовья.