Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 37 – Виктория Северина

После еды возникла первая настоящая проблема.

— Где я буду спать? — спросила она.

Рейвен посмотрел на лестницу. — Наверху две комнаты. Моя и пустая.

— Пустая?

— Там кровать.

— Тогда почему пустая?

— Потому что никто не живёт.

Мирель закрыла глаза. — Иногда я не понимаю, вы специально отвечаете так или иначе не умеете.

— Не умею что?

— Разговаривать нормально.

— Я думал, мы уже установили.

Комната наверху оказалась небольшой, но чистой. Железная кровать, комод, таз, кувшин, одно окно во двор. Ни ковра, ни полога, ни зеркала в полный рост. Мирель стояла посреди помещения и чувствовала себя почти бедной родственницей, которую приютили на одну ночь. Потом вспомнила Элмар. Огромную спальню с резной кроватью, голубыми шторами и видом на сад. Адриан выбрал её специально для жены.

И почему-то эта маленькая пустая комната показалась лучше.

— Постельное бельё в сундуке, — сказал Рейвен из дверей. — Если холодно, возьмите второе одеяло.

— А вы не спросите, какое мне нравится?

Он нахмурился. — Одеяло?

— Да.

— У меня два.

Мирель посмотрела на него и покачала головой. — Ничего.

Рейвен ушёл.

Она открыла сундук сама.

Выбрала более толстое одеяло.

Потом долго стояла у комода, понимая, что у неё почти нет вещей. Всё осталось в Южном доме, а Лина, вероятно, сейчас решает, что делать после отъезда хозяйки. Мирель вдруг представила собственный гардероб: десятки платьев, разложенных по сезонам, ткани, которые выбирались вместе с портнихой, цвета, которые Адриан предпочитал видеть на ней. Тёмно-синий. Серый. Вишнёвый для приёмов. Белый он не любил, говорил, что делает её слишком бледной.

Она остановилась.

Когда Мирель в последний раз покупала платье только потому, что ей самой нравился цвет?

Вопрос оказался нелепым.

Она не помнила.

Через два часа приехала Лина.

Горничная ворвалась в дом с двумя сундуками, злостью на лице и молодым кучером за спиной. — Если вы ещё раз решите исчезнуть до рассвета с собственным сердцем под плащом, я хотя бы прошу оставить записку, — заявила она сразу, даже не поздоровавшись с Рейвеном. — Лорд Эртейн вернулся в Южный дом раньше меня и спрашивал, где вы. Я сказала, что не знаю. Это была правда, и мне совершенно не понравилось, что она правда.

Мирель почти почувствовала привычный укол вины. — Прости.

Лина остановилась.

Мирель редко просила у слуг прощения. Она была доброй хозяйкой, старалась быть справедливой, но годами существовал установленный порядок, где её решения не требовали объяснений.

— Я не должна была заставлять тебя искать меня, — добавила Мирель.

Лина моргнула и быстро отвела взгляд. — Тогда больше не делайте так.

— Постараюсь.

Рейвен, стоявший у печи, наблюдал за ними несколько секунд, потом взял один из сундуков и понёс наверх.

Лина уставилась ему вслед. — Он сам таскает вещи?

— Видимо.

— У него нет слуг?

— Видимо, нет.

— Как он живёт?

Мирель посмотрела на стол, тупой нож и криво заштоптанную занавеску. — Плохо.

Сверху донёсся голос Рейвена: — Я слышу.

Лина прижала ладонь ко рту.

Мирель засмеялась снова.

К вечеру дом стал теснее. Лина заняла маленькую комнату рядом с кухней, вещи Мирель разместились наверху, а ковчег Рейвен перенёс в старый железный шкаф в своём рабочем помещении и закрепил дверь простой цепью. Не потому, что цепь могла остановить Адриана, а потому что, как он объяснил, «иногда полезно хотя бы услышать, что тебя грабят». Мирель не стала спорить.