Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 38 – Виктория Северина

Потом наступило странное время между днём и ночью, когда в прежней жизни она почти всегда знала, что будет делать.

В шесть подавали чай.

В семь надо было переодеться к ужину.

Если ожидались гости, начиналась ещё одна последовательность действий, от которой не отходили годами.

Сегодня ничего не происходило.

Мирель спустилась в гостиную в простом домашнем платье и увидела Рейвена, который чинил кожаный ремень у стола.

— Во сколько ужин? — спросила она.

Он поднял глаза. — Когда захотите есть.

Она замерла.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Но вы сами когда едите?

— По-разному.

— А если я хочу раньше?

— Ешьте раньше.

Мирель почувствовала раздражение. — Невозможно жить без порядка.

— Я живу.

— Это не аргумент в вашу пользу.

Рейвен посмотрел вокруг. — Возможно.

Она села напротив.

Некоторое время наблюдала, как он продевает нить через толстую кожу.

— Что вы обычно едите вечером?

— То, что осталось.

— От чего?

— От дня.

Мирель закрыла лицо ладонью.

Рейвен продолжил работать.

Через минуту она спросила: — А что вы хотите сегодня?

Он посмотрел на неё.

Вопрос, кажется, удивил его.

— Не знаю.

Мирель медленно опустила руку.

— Вот видите.

— Что?

— Ничего.

Теперь уже она почти улыбалась.

Лина нашла на кухне овощи, немного мяса и крупу. Мирель впервые за очень долгое время сама пошла посмотреть, что можно приготовить, хотя дома никогда не занималась этим лично. Не потому, что не умела совсем, а потому что последние пятнадцать лет для этого существовал повар. Она стояла перед полками и неожиданно поняла, что не хочет тяжёлого мяса. Не хочет сладкого вина. Хочет горячего супа с большим количеством зелени и свежего хлеба.

Это было настолько ничтожное желание, что Мирель почти рассердилась.

И всё же сказала: — Давай суп.

Лина посмотрела на неё. — Какой?

Мирель открыла рот.

Раньше она бы ответила: «Как обычно».

Теперь «обычно» вдруг стало подозрительным словом.

— С луком, — сказала она после паузы. — И острым перцем. Побольше.

— Вы не любите острое.

Мирель нахмурилась. — Я?

— Всегда просили почти без перца.

Она попыталась вспомнить.

Не получилось.

— Тогда сегодня узнаем.

Суп оказался слишком острым.

Мирель вспотела после третьей ложки, закашлялась, выпила полкружки воды и всё равно доела тарелку.

Рейвен ничего не сказал.

Только подвинул хлеб ближе.

— Можете смеяться, — сказала Мирель.

— Зачем?

— Потому что я двадцать лет не знала, люблю ли острый суп.

Он пожал плечами. — Теперь знаете.

— Не люблю.

— Полезный день.

Она посмотрела на него и вдруг почувствовала, как глаза начинают щипать.

Не от перца.

Слишком глупо.

Слишком мало.

Вокруг происходили вещи, от которых полагалось рыдать: муж предал её, сердце использовалось как опора для его жизни, десятки женщин оказались связанными с усыпальницей. Но именно тарелка плохого супа вдруг сделала всё по-настоящему невыносимым. Потому что Мирель впервые за много лет спросила себя, чего хочет на ужин, ошиблась и обнаружила, что мир не рухнул.

Рейвен заметил её лицо.

Мирель приготовилась услышать что-нибудь о пережитом потрясении.

Он встал.

Принёс чистое полотенце.

Положил рядом.

И снова сел.

— Это всё? — спросила она.

— Что?

— Вы не спросите, почему я плачу?

Он посмотрел на неё чуть внимательнее. — Вы хотите рассказать?

Мирель вытерла глаза.