Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 36 – Виктория Северина

— Достаточно, — сказала она. — Адриан, уходи.

Он снова посмотрел на неё, и впервые в его лице появилось не раздражение, а почти растерянность. — Мирель…

— Я не хочу разговаривать ещё час. Не хочу, чтобы ты снова объяснял. Не хочу возвращаться. Сегодня я останусь здесь. Завтра тоже, если решу. Ты можешь злиться, беспокоиться и считать меня неблагодарной. Но сейчас уйди.

Мирель ожидала сопротивления. Он стоял неподвижно, потом медленно кивнул. — Хорошо. Но я пришлю лекаря.

— Не надо.

— Хотя бы Лину.

— Лина сама решит, хочет ли остаться со мной.

Адриан дёрнул уголком рта. — Ты решила теперь превращать каждую мелочь в борьбу за независимость?

— Возможно, — ответила Мирель. — У меня мало опыта.

Он ничего не сказал.

Повернулся и пошёл к калитке.

Только когда всадники скрылись за поворотом, Мирель поняла, что всё это время сжимала пальцы так сильно, что ногти оставили на ладонях красные полумесяцы.

Рейвен закрыл дверь.

— Чай? — спросил он.

Она посмотрела на него.

— Что?

— Вы только что выгнали мужа, который может заставить половину двора встать по стойке, а вы спрашиваете, хочу ли я чай?

— Вы хотите?

Мирель задумалась.

Это оказалось неожиданно сложным.

— Не знаю.

Рейвен кивнул. — Тогда не буду.

И ушёл к столу.

Она осталась стоять у двери, совершенно потерянная от того, что разговор действительно закончился. Никто не убеждал её выпить успокаивающий настой. Не предлагал лечь. Не велел горничной приготовить ванну. Не спрашивал, собирается ли она плакать. Рейвен просто вернулся к своей повязке, словно признал её право несколько минут постоять посреди комнаты и не знать, чего ей нужно.

Мирель медленно подошла к окну.

Села.

Потом просидела там почти час.

Никто не подошёл спросить, почему.

Сначала это казалось странным. В доме Адриана любое её долгое молчание кто-нибудь замечал. Лина приносила чай, управляющий спрашивал, не отменить ли встречу, муж интересовался, болит ли голова. Мирель привыкла считать это заботой. Наверное, во многом заботой оно и было. Только теперь, глядя на небольшой сад за окном Рейвена, она впервые заметила, что даже забота постоянно требовала от неё реакции. Надо было сказать, что всё хорошо. Или плохо. Поблагодарить. Объяснить. Разрешить помочь.

Здесь её оставили в покое.

Через некоторое время Рейвен прошёл мимо с охапкой дров. Мирель уже ожидала вопроса, но он просто открыл дверь во двор, вынес пустую корзину и вернулся. Потом разжёг печь сильнее. Ещё позже поставил на стол хлеб, сыр и миску с яблоками.

— Вы не завтракали, — сказал он.

Мирель посмотрела на еду. — Это вопрос?

— Нет.

— А если я не хочу?

— Не ешьте.

Она нахмурилась. — И вы не будете объяснять, что после бессонной ночи надо поесть?

— Вы взрослая.

— Адриан тоже часто это говорил.

— Видимо, не верил.

Мирель подняла на него взгляд. Рейвен уже резал хлеб.

Она неожиданно рассмеялась.

Не громко, но достаточно, чтобы он на секунду остановился.

— Что?

— Ничего. Просто вы ужасно разговариваете с женщинами.

— Я редко завтракаю с женщинами.

— Это заметно.

— С мужчинами лучше не получается.

Она снова улыбнулась и только потом поняла, что хочет есть.

Не потому, что надо.

Хочет.

Мирель подошла к столу, взяла ломоть хлеба и яблоко. Сыр оказался слишком солёным, нож тупым, чайник, который Рейвен всё-таки поставил на огонь, протекал у ручки. В доме Адриана за подобный завтрак повар лишился бы места. Здесь Мирель съела всё.