Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 34 – Виктория Северина

— Пусть решает, — ответил Рейвен, чуть повёл плечом и отошёл от окна. — Мне безразлично, что он обо мне думает.

— Вам легко говорить.

— Да.

Мирель подняла на него взгляд. Он не улыбался. В этом доме вообще никто не пытался сделать её положение менее неприятным при помощи красивых формулировок. Рейвен не говорил, что всё обязательно будет хорошо, не уверял, что она сильная, не пытался объяснить чужие мотивы. Просто признавал очевидное: ему действительно легче, потому что Адриан не был его мужем, не прожил с ним двадцать лет и не знал, какими словами заставить замолчать ещё до начала спора.

Снаружи снова раздался голос: — Мирель, я знаю, что ты там. Я не собираюсь входить силой, но мы поговорим сейчас.

Она закрыла глаза на мгновение. Даже эта фраза была ему удивительно свойственна. Не угроза. Обещание разумного человека, который уже решил, что разговор состоится, и оставил жене только выбор места. Мирель положила ковчег обратно на стол, медленно расправила ткань поверх крышки и направилась к двери. Рейвен не остановил её. Лишь когда она взялась за ручку, сказал: — Если захотите закончить разговор, просто закройте дверь.

Мирель обернулась. — Он не позволит мне просто закрыть дверь.

— Это моя дверь, — ответил Рейвен. — Позволит.

В иной момент она, возможно, сочла бы это хвастовством. Теперь просто открыла.

Адриан стоял на крыльце один. За калиткой действительно ждали трое всадников, но никто из них не приближался. Муж был в дорожном плаще, без головного убора, волосы растрепал ветер, и впервые за много лет он выглядел не верховным некромантом, к которому привыкают обращаться прежде, чем он успевает повысить голос, а мужчиной, которого подняли слишком рано и заставили ехать через половину города за женщиной, решившей не подчиниться. Его взгляд мгновенно скользнул за плечо Мирель, к столу, и остановился на свёртке.

— Отдай мне ковчег, — сказал Адриан.

Ни приветствия, ни вопроса о её самочувствии.

Мирель почувствовала, как что-то внутри болезненно выпрямилось.

— Доброе утро, — ответила она.

Он сжал челюсть. — Мирель.

— Я слышу.

— Тогда не заставляй меня повторять. Ты не понимаешь, что вынесла из усыпальницы. Верни ковчег, и мы спокойно обсудим всё остальное.

— Нет.

Слово прозвучало не громко. Мирель почти ждала, что следом придётся объяснять, оправдываться, перечислять вчерашние открытия. Но ничего не добавила.

Адриан посмотрел на неё внимательнее. — Ты провела ночь рядом с человеком, который только что попытался вмешаться в нашу связь, и теперь считаешь, что понимаешь её лучше меня?

— Нет, — ответила Мирель. — Я считаю, что лучше тебя понимаю только одну вещь. Я не хочу отдавать сердце обратно.

— Оно не было у тебя.

— Вот именно.

Несколько секунд они молчали. Рейвен оставался где-то за спиной, но не вмешивался. Мирель чувствовала его присутствие и одновременно странное отсутствие давления: он не стоял вплотную, не подсказывал, что говорить, не превращал её отказ в собственную победу.

Адриан, напротив, всё сильнее терял терпение. — Ты вчера едва не умерла на дороге, — произнёс он уже тише, словно напоминая очевидное ребёнку. — Сегодня таскаешь ковчег по городу и позволяешь палачу касаться защиты, которую даже не понимаешь. Это не свобода, Мирель. Это паника.