Книга Полет Пустельги, страница 171 – Сергей Трифонов

Доррит много времени уделяла дочери. Инге росла умной и красивой девочкой. Она прекрасно училась, делала большие успехи в математике, посещала музыкальную школу, неплохо рисовала. Ей легко давались французский и английский. Мать водила ее в музеи, на выставки, брала с собой в театр, на концерты. Но каждый раз, возвращаясь домой из полета, я видел внутренние переживания дочери. Однажды она спросила:

— Папа, что с нами будет? Мама умрет, да?

Я был ошеломлен. Я обнял дочь, прижал ее к себе, честно признался, что не знаю.

— Этого никто не знает, моя дорогая. Это известно только Господу Богу. Поэтому мы будем жить так, как жили раньше, дружно и счастливо, и еще будем крепче любить друг друга.

Моя мать, как-то заглянув к нам, завела разговор:

— Внучка — ну прямо вылитая Доррит. И красивая, и умная, и такая хозяйственная. Смотри, какой порядок в доме держит, как мать бережет. Господи! Хоть бы муж ей достался толковый, а не такой, как у Марии.

— Мама, — рассмеялся я, — Инге только восемь лет, какой муж? И ты, по-моему, очень предвзято относишься к Максу. Он грамотный и уважаемый инженер. Мария у него как сыр в масле катается. А в каком доме вы живете! Многие завидуют. Ну а то, что выпивает иногда лишку, что тут такого? Вас любит, со всеми дружит, добрый и щедрый человек.

— Вот детей, поэтому, у них и нет. Из-за его питья. Ну да ладно об этом. Поговорим о вашем доме. Пока ты с господином Гитлером летал по всей Германии, твоя мать побывала в Зеефельде, в гостях у старой подруги. Присмотрела я там хорошенький домик в двести пятьдесят квадратных метров с замечательным садом. Участок прямо на берегу Пильзенского озера.

— Мама, так ведь это же далеко.

— И вовсе нет. До центра Мюнхена каких-то тридцать с небольшим километров.

— Так ты прибавь еще столько же от Мюнхена до аэропорта, — не унимался я.

— А ты поезжай и посмотри. Я абсолютно уверена, вам с Доррит очень понравится. Тебе особенно. Не надо будет мотаться невесть куда на твою любимую рыбалку. Сел на лодку, и, пожалуйста, лови себе на здоровье. И Доррит будет на чистом воздухе, и для Инге раздолье.

— А как Инге? Как ее музыкальная школа, занятия живописью?

— Дорогой Ганс, я вижу, ты стал недооценивать свою мать. В Зеефельде прекрасная школа, директором которой является муж моей подруги. Рядом школа искусств, в которой есть музыкальное отделение и классы рисунка и ваяния.

Одним словом, в ближайшее воскресенье я, мама. Доррит и Инге на машине отправились на запад от Мюнхена, в Зеефельд, раскинувшийся на берегу Пильзенского озера, которое, в свою очередь, расположено между двумя большими озерами, Аммерским на западе и Штарнбергским на юго-востоке. Городок нам очень понравился. Здесь жили отставные генералы, крупные государственные чиновники, бизнесмены. Дом предвоенной постройки не отличался никакими архитектурными излишествами. Это был обычный двухэтажный кирпичный коттедж, покрытый штукатуркой в виде «шубы», под красной черепичной крышей. Но его планировка была простой и удобной. На первом этаже имелись гостиная, кабинет, кухня, ванная комната, два туалета, помещение для стиральной машины, кладовая. На втором этаже — три спальни, детская, душевая и туалет. В просторном подвале находился бойлер, насос и электроузел. Но больше всего нам понравился участок размером в треть гектара с чудесным фруктовым садом и собственным пляжем. Инге была просто счастлива. Ее не пугали ни смена школы, ни потеря городских подруг. Она в восторге носилась вокруг дома и кричала: