Книга Полет Пустельги, страница 169 – Сергей Трифонов

Хойзерман неожиданно прервала рассказ, положила свою руку на руку Сизовой и с тревогой спросила:

— Госпожа обер-лейтенант, скажите, только честно, что со мной будет? Ходит столько слухов. Говорят, что русские эшелонами вывозят молодых немок в Россию и раздают их наложницами возвращающимся с фронта офицерам и солдатам. Это правда?

— Нет, это неправда, — Сизова рассмеялась, — в этом просто нет никакой нужды. Россия за время войны потеряла столько мужчин, что избыток женского населения у нас будет очень долго. И поверьте мне, в России много красивых женщин.

— Я в этом не сомневаюсь, — слова военной переводчицы, казалось, успокоили Хойзерман. — В ваших женщинах есть какой-то неуловимый шарм, которого лишены мы, немки.

К столу подошел подполковник Савельев и попросил разрешения присесть. Он переоделся. Грабин сделал ему замечание на тот предмет, что пора бы отвыкать от полевой формы. Старшим офицерам необходимо было носить повседневную форму с кителем. Немцы должны видеть победителей во всей красе. Новый китель с золотыми погонами, орденами и медалями, синие бостоновые галифе, зеркальной чистоты хромовые сапоги придавали Савельеву солидность, делали его старше своего возраста. Сизова по уставу встала, поправила ремень, одернула гимнастерку. Хойзерман тоже встала и сделала книксен. Грабин попросил чаю. Пока он недолго о чем-то по-русски говорил с переводчицей, Хойзерман, попивая вкусный чай, внимательно наблюдала за ними. Она своим женским чутьем безошибочно определила, что эти молодые и красивые русские неравнодушны друг другу.

Подполковник посмотрел на часы и через переводчицу обратился к Хойзерман:

— Старший лейтенант Сизова будет вас опекать. Сейчас восемнадцать тридцать. Мы, соблюдая служебные формальности, должны вас допросить. Часа через два вы будете на сегодня свободны. Завтра мы встретимся в десять утра. Если успеем рассмотреть все интересующие нас вопросы, вас завтра же отвезут домой.

Допрос проходил в кабинете Савельева. Присутствовали Грабин, военные переводчики Сизова и Иванов. Хойзерман удивило такое внимание к ее особе. Сизова попросила, чтобы в ходе допроса Хойзерман при описании зубов использовала не профессиональные термины, а порядковую нумерацию зубов. После обычных вопросов о персональных данных, родственниках, месте проживания и работы Хойзерман спрашивали о том, кто из руководителей рейха лечился у профессора Блашке и в какие годы, давно ли она знает Гитлера и Еву Браун, лечились ли они еще у каких-либо стоматологов. Помня о совете Сизовой давать искренние ответы в корректной форме, Хойзерман подробно отвечала на все интересовавшие офицеров вопросы. Она неожиданно для контрразведчиков назвала имя Фрица Эхтмана, зубного техника, изготавливавшего протезы для Гитлера и Евы Браун. Она указала адреса квартиры и мастерской Эхтмана.

Грабин приказал дежурному офицеру и младшему лейтенанту Иванову немедленно отправиться по адресам, найти и доставить Эхтмана. Хойзерман рассказывала, как осенью сорок четвертого года она с профессором Блашке выезжала в Восточную Пруссию, в Растенбург, где недалеко от города располагалась Ставка Гитлера. Они удаляли Гитлеру зуб. Но для этого вначале необходимо было распилить золотой мост в верхней части челюсти. Савельев держал перед собой акт судмедэкспертизы от 8 мая. Он прочитал: «Мостик в верхней части между 4-м и 5-м зубами вертикально распилен». Подполковник кивком головы дал знать Грабину: «Не врет. Все верно».