Книга Полет Пустельги, страница 168 – Сергей Трифонов

— Госпожа обер-лейтенант, а вы замужем?

— Нет, — ответила, улыбаясь Сизова, — не успела.

— Почему? Вы такая привлекательная.

Лена внимательно поглядела в глаза немки, раздумывая, понимала ли та, о чем спрашивала. Наверное, не понимала и говорила совершенно искренне. Откуда ей было знать про ту войну, которую прошла Сизова? Про голод и холод, грязь и вши, про вечное недосыпание, про смерть, косившую тысячи людей рядом с тобой. Про сгоревшие города и деревни, про концлагеря, в которые они входили, после чего не хотелось жить. Отведя в сторону взгляд, сдерживая накапливавшиеся слезы, ответила:

— Шла война. Было некогда думать о замужестве.

— Да? — удивилась Хойзерман. — Вы кого-нибудь убили?

Лена сделала попытку улыбнуться.

— Нет, я никого не убивала, даже не стреляла ни разу. Я служила военным переводчиком. Постоянно работала с немецкими военнопленными. Расскажите мне о Еве Браун.

Хойзерман ухмыльнулась, отбросила назад волосы.

— А про нее, собственно, и говорить нечего. Впервые к нам ее привел Шауб, главный адъютант Гитлера. Он очень неприятный человек. Заносчивый, надменный. Весь какой-то ненастоящий, рыхлый. Браун он представил своей хорошей знакомой. Это было в тридцать восьмом году. Только потом от профессора Блашке я узнала ее реальный статус. Браун была девушкой высокой, стройной, с хорошей фигурой, длинными ногами. Она знала свои достоинства и умела их выставлять напоказ. Ее миловидное лицо, правда, не представляло собой ничего особенного. Как говорят, пройдете мимо и не заметите.

— В вас не ревность говорит? — поинтересовалась Сизова.

— К кому? — искренне удивилась Хойзерман. — К Гитлеру? Это же смешно.

— Я, видимо, неверно выразилась, — поправилась Сизова, — я имела в виду, не завидовали ли вы ей? Ну, ее статусу, положению?

— Нет уж, простите. Меня вполне устраивало мое положение. Я никогда не стремилась к роли куртизанки. Хотя без труда могла бы ей стать. Поверьте, отбоя не было от лиц, занимавших самые высокие посты в рейхе, банкиров, бизнесменов. Браун всегда носила дорогие и самые модные наряды. Но, как однажды я заметила, на ней никогда не было драгоценностей. Думаю, фюрер не мог себе позволить, чтобы даже ближайшее окружение считало его мотом и транжиром. Фюрер должен был всем подавать пример скромности. И его любовницы тоже. — Хойзерман по-детски хихикнула и с явным удовольствием сказала:

— Думаю, это ее сильно раздражало. А вообще это была совершенно пустая, очень ограниченная и психически неуравновешенная особа. Все ее разговоры вертелись вокруг того, как она отлично покаталась на лыжах в Оберзальберге, какие замечательные массажисты поработали над ее нежным телом, как здорово она играла в теннис. Но Браун крайне болезненно переживала, что долгие годы Гитлер, по сути дела, скрывал ее от всех в своем имении в Бертехсгадене. Там она жила словно в дорогой клетке. Гитлер не разрешал ей приезжать в Берлин по ее воле. Мне несколько раз приходилось летать вместе с профессором Блашке в Бертехсгаден. Там мы лечили ей зубы. В отсутствие Гитлера она пила и кокетничала со всеми. Помню, однажды мы прилетели туда поздно вечером. Личный пилот Гитлера господин Баур попросил нас с профессором быстрее закончить свои дела. Он опасался, что Браун своей обычной навязчивой манерой общения с мужчинами вызовет очередные доносы охраны фюреру. А ему совсем не хотелось портить отношения с шефом.