Книга Зов первой Звезды, страница 17 – Ирина Серебрянская

Она посмотрела на Марка. Он стоял, отвернувшись, его взгляд был прикован к черной, неподвижной воде. Казалось, он не слышал её криков. Или слышал слишком много таких за свою жизнь. Его спина, обычно несущая отпечаток неоспоримой силы, сейчас выглядела невероятно уязвимой, сгорбленной под невидимым, чудовищным грузом.

— Все ваши «доказательства» — это слова! — выдохнула Ася, уже почти без запала, из последних сил цепляясь за логику. — Слова стариков, шепот деревни, странные симптомы, которые можно трактовать по-разному! Я врач! Я должна видеть! Должна иметь клиническую картину! Вы говорите о трансформации? О «звере внутри»? Покажите мне. Прямо здесь, прямо сейчас. Иначе… иначе это всё — коллективный бред, и лечить нужно не «лунарию», а паранойю целой общины!

Последнюю фразу она выкрикнула, бросая вызов не только Марку, но и всей этой давящей, древней тайне. Её руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

Марк медленно, будто сквозь сопротивление невидимой силы, повернулся к ней. В его глазах не было гнева. Была глубокая, всепоглощающая усталость. И что-то ещё — почти что жалость. К ней. К её отчаянному неверию. Он перевел взгляд на Ефима. Тот, после долгой, тяжёлой паузы, кивнул. Один раз. Резко. Это было не разрешение. Это был приговор. Приговор к демонстрации самой сокровенной, самой мучительной правды.

— Здесь, — тихо сказал Марк, и его голос прозвучал хрипло, — не место для этого. Это… интимно. Как смерть. И как рождение. — Он сделал шаг в сторону от поляны, к более густой части леса, где тени были глубже. — Иди. Если решилась смотреть.

Ася почувствовала ледяную волну страха, подкатившую к горлу. Её требование было исполнено. Теперь надо было его оплатить. Она двинулась за ним, её ноги были ватными. Старейшины не последовали. Они остались сидеть, образуя немой, зловещий суд.

Марк остановился в небольшой ложбинке, скрытой от озера стеной вековых елей. Он скинул с себя простую холщовую рубаху. Его тело, испещрённое шрамами, в полумраке казалось изваянием из бледного мрамора.

— Не подходи ближе, — сказал он, не глядя на неё. — И… не кричи. Крик может спровоцировать инстинкт. Не мой. Его.

Он закрыл глаза. И началось.

Сначала ничего. Просто человек, стоящий с закрытыми глазами. Потом дыхание его участилось, стало прерывистым, хриплым. Мышцы на его спине и плечах напряглись до предела, застыв в болезненном спазме. Ася замерла, затаив дыхание.

Первый звук заставил её вздрогнуть всем телом. Это был низкий, глубокий хруст, доносящийся из самой глубины его грудной клетки. Будто ломалась не кость, а что-то фундаментальное внутри. Марк согнулся пополам, издав сдавленный стон, больше похожий на рычание.

Потом его позвоночник начал выгибаться неестественной, противной дугой. Раздался отчётливый, мокрый щелчок, затем ещё один, и ещё — целая серия, будто кто-то ломал сустав за суставом. Это был звук ломающегося человека. Ася непроизвольно прикрыла рот ладонью, чувствуя, как её собственный позвоночник холоднеет в ответ.

Кожа на его спине натянулась до просвечивающей белизны, а затем, с тихим, ужасающим звуком рвущейся ткани, лопнула в нескольких местах вдоль позвоночника. Неглубоко, но из разрезов выступила алая кровь, медленно стекая по бледной коже. Он упал на колени, и теперь хруст стал всепоглощающим, доносясь отовсюду: плечи, ключицы, рёбра, таз. Его костяк ломался и перестраивался внутри него с чудовищной, неумолимой силой.