Книга Зов первой Звезды, страница 18 – Ирина Серебрянская

Руки, впившиеся пальцами в землю, начали удлиняться. Кости пальцев вытягивались, ногти темнели, утолщались, превращаясь в толстые, загнутые когти. Он вонзил их в лесную подстилку, и раздался хруст веток и корней.

Но самое страшное было лицо. Череп начал менять форму. Не плавно, а с серией отвратительных, коротких хрустов. Скуловые кости выдвинулись вперед, носовая — сплющилась и растянулась, формируя начало морды. Челюсть с громким, чётким щелчком вывихнулась, удлинилась. Из дёсен, облизываясь кровью, полезли клыки — длинные, острые, желтоватые. Они прорезали его собственную нижнюю губу. Кожа на лице, не выдерживая натяжения, порвалась у висков и вокруг рта, обнажив на мгновение красную мышечную ткань, прежде чем её начала покрывать тёмная, щетинистая шерсть, растущая с пугающей скоростью, будто время ускорилось.

И все это время из его горла вырывался звук. Не человеческий стон, не звериный рык. Нечто среднее. Низкое, клокочущее, полное такой первобытной, всесокрушающей боли, что у Аси по щекам сами потекли слёзы. Это был звук души, разрываемой на части. Звук самой трансформации, самой сути этой проклятой «лунарии».

Шерсть, чёрная и густая, покрыла его тело волной, скрывая кровь и разрывы. Он вырос. Сильно. Там, где только что стоял на коленях согбенный человек, теперь лежал, тяжело дыша, огромный волк. Тот самый. Но теперь Ася видела не мифического зверя из-за окна, а живое, только что рождённое в муках существо. Его шерсть была взъерошена, бока ходили ходуном от тяжёлого дыхания, из пасти, полной тех самых клыков, капала слюна, окрашенная в розовый цвет его же кровью. Он лежал, не в силах подняться сразу, дрожа всем телом после катаклизма, который только что пережил.

Ася не могла пошевелиться. Она смотрела, и её разум, её рациональное «я» окончательно и бесповоротно рухнуло под тяжестью увиденного. Никакой психоз, никакая истерия не могли создать этого. Этого специфического, отвратительного звука ломающихся костей. Этого запаха свежей крови, смешанного с каким-то диким, животным musk. Этого зрелища физического перерождения, нарушающего все законы биологии, которые она учила.

Это была правда. Самая уродливая, самая неудобоваримая правда на свете.

Волк (Марк? Может ли она теперь называть его так?) медленно, с трудом поднялся на лапы. Он был ещё более огромным вблизи. Он шагнул, пошатнулся, словно заново учась ходить. Потом поднял голову и посмотрел на неё.

Их взгляды встретились. В янтарных, теперь полностью звериных глазах не было ни угрозы, ни вопроса. Там плавала все та же мучительная усталость, помноженная на свежий шок и… признание. Признание того, что она видела самое сокровенное. Самую неприкрытую боль его существования.

Он простоял так, быть может, полминуты. Потом развернулся и, не оглядываясь, скрылся в чаще, его чёрная шерсть мгновенно растворилась в тени стволов.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Ася стояла, прислонившись к ели, и её трясло мелкой, неконтролируемой дрожью. На земле, в том месте, где он превращался, остались вмятины от когтей, смятый мох и несколько тёмных, почти чёрных капель загустевшей крови.

Через несколько минут из леса вышел Марк. Он шёл, прижимая к груди свою же скомканную рубаху, чтобы прикрыть наготу. Его тело было усеяно свежими, уже стягивающимися с невероятной, пугающей скоростью шрамами-разрывами. Он был бледен как полотно, на лбу и верхней губе выступал холодный пот. Подойдя ближе, он опустился на корточки, обхватив голову руками, и несколько секунд просто сидел так, борясь с тошнотой и остатками адской боли.