Книга Спор на любовь, страница 145 – Рия Адри

Таисия однажды сказала:

— Теперь птицы клюют только хлеб.

После этого все решили, что это хорошее предсказание.

Я сидела в библиотечной нише восточной башни и проверяла новый договор связок для учебной программы. За окном шёл снег. Не сильный, мягкий, густой. Он ложился на карнизы, на мосты, на крыши, на новые зелёные фонари. Академия стала тише под снегом. Даже гроза за куполом казалась далёкой.

На моём запястье остался серебряный круг.

Чёрный ворон внутри него тоже остался, но стал маленьким, тонким, больше похожим на знак пройденной дороги, чем на метку. Магистр Торн говорил, что со временем он может исчезнуть. Ника — что кожа восстановится. Марьяна — что если не исчезнет, мы внесём его в список “вещей, которые Арина победила, но они решили остаться для эстетики”.

Я пока не решила, хочу ли, чтобы он исчез.

Сложный вопрос.

Не все шрамы про боль. Некоторые — про границу, которую удалось удержать.

В дверь постучали.

Три раза.

Спокойно.

Я подняла глаза.

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился Демьян.

Без родового браслета.

Он больше не носил его каждый день. Браслет лежал в регистре как часть нового договора и выдавался только для общих защитных работ под двойной печатью. Старший маршрут Воронов изменился. В академии до сих пор не знали, как его правильно называть. Торн предлагал “свободный проводник”. Кира — “наконец-то нормальная дверь”. Демьян оба варианта ненавидел, но второй сильнее.

На нём была чёрная форма, как обычно без лишних украшений, только серебряный знак нового договора на воротнике: ворон в круге и ведьминская линия рядом. Волосы слегка намокли от снега, на плечах плаща лежали белые хлопья. Он остановился у порога и не вошёл сразу.

— Можно?

Я посмотрела на него поверх договора.

— Это библиотечная ниша экспериментальной группы. По правилам вход возможен с разрешения старосты.

— Я спросил.

— Заметила.

Я дала себе секунду на вдох. Ответ лежал на языке, но воспитание всё же удержало меня от лишней резкости.

— И?

— Можно.

Он вошёл в танцевальный круг так, будто вступал на боевую площадку, где главным оружием была точность. Ладонь на моей руке держалась ровно, пальцы не сжимали сильнее нужного, шаги попадали в музыку без показной лёгкости. Вокруг нас двигались пары, звенели подвесные светильники, за окнами падал снег, и весь зал видел простую вещь, которую раньше здесь не считали важной: мужчина спросил, женщина ответила, и только после этого начался танец.

Он вошёл.

Не торопясь. Закрыл дверь, но не до конца — оставил щель, как делал теперь всегда, если мы находились одни. Первые недели это выглядело так нарочито, что Марьяна едва не плакала от умиления и смеха. Потом я привыкла. Потом он однажды спросил, можно ли закрыть дверь, потому что в коридоре Кира громко объясняла кому-то про взрывную этику, и я разрешила.

Маленькие вещи.

Очень важные.

Демьян положил на стол папку.

— Протокол снятия нижних замков Рейдов.

— Уже подписали?

— Да.

Он даже не повысил голоса. От этого сказанное ощущалось опаснее, чем если бы он сорвался.

— Кирсан?

— Дал показания.

Я подняла глаза.

— Добровольно?

Демьян посмотрел на меня с лёгкой тенью усмешки.

— После того как ты прислала ему перечень юридических последствий молчания? Да. Очень добровольно.