Книга Спор на любовь, страница 147 – Рия Адри

— Закройте.

Он не двинулся.

— Уверена?

— Да.

— Арина.

Я слегка повернула запястье, пряча дрожь пальцев в складках рукава. Голос должен был остаться ровным, даже если внутри всё спорило с этим требованием.

— Я сама сказала.

Он медленно закрыл дверь.

Тишина в библиотечной нише стала мягкой. Снег за окном падал гуще. На столе лежали договоры, протоколы, новые правила академии, а между нами стояло всё, что ещё нужно было проговорить. Не за один вечер. Не одним красивым жестом.

Но теперь время было наше.

Демьян подошёл ближе.

Остановился.

— Можно?

Я знала, о чём он спрашивает.

Не о двери.

Сердце ударило где-то глубоко под академией ровно и спокойно.

Я подняла руку и сама положила ладонь ему на грудь, поверх чёрной формы, туда, где под тканью бился его шторм.

— Можно.

Он вошёл в танцевальный круг так, будто вступал на боевую площадку, где главным оружием была точность. Ладонь на моей руке держалась ровно, пальцы не сжимали сильнее нужного, шаги попадали в музыку без показной лёгкости. Вокруг нас двигались пары, звенели подвесные светильники, за окнами падал снег, и весь зал видел простую вещь, которую раньше здесь не считали важной: мужчина спросил, женщина ответила, и только после этого начался танец.

Он поцеловал меня осторожно.

Да, именно осторожно.

Демьян Ворон, который умел ломать родовые печати, сжигать удержание и заставлять целые коридоры замолкать одним взглядом, целовал так, будто любое лишнее движение может стать нарушением границы. И от этого по коже прошла дрожь — уже не от страха, не от метки, не от Сердца.

От выбора.

Моего.

Когда он отстранился, я не сразу открыла глаза.

— Всё в порядке? — спросил он низко.

Я улыбнулась.

— Да.

— Честно?

— Честно.

Он коснулся моих пальцев.

Не взял.

Ждал.

Я сама переплела наши руки.

За окном падал снег. Внизу, под скалой, ровно билось Сердце. В восточной башне мои девочки наверняка уже спорили, почему я задержалась и стоит ли Кире идти проверять дверь. Впереди были совет, занятия, новые правила, зимний вечер и много трудных разговоров.

Но сейчас я стояла в закрытой комнате с Демьяном Вороном.

И дверь закрыла сама.

Не потому что меня привели.

Не потому что вынудили.

Не потому что кто-то поставил на мою волю.

Я пришла сама.

И на этот раз это было моё.

Дополнительный эпилог. Зимний вечер

Вечером восточная башня была похожа на раскрытую шкатулку с очень разными драгоценностями и одним взрывоопасным отделением. На креслах лежали платья, на столе — шпильки, ленты, перчатки и запрещённые Кирины шарики, у камина сохли после снега сапожки, а Рябинка с подоконника внимательно следила, чтобы никто не трогал её праздничную зелёную ленточку. За дверями башни шумела академия, готовясь к первому зимнему вечеру после нового договора. Внутри мы готовились к нему как к испытанию, только с причёсками.

Зимний вечер в Грозовом Пределе начался с того, что Кира попыталась пронести в торжественный зал три алхимических шарика.

— Это не оружие, — сказала она, стоя посреди нашей гостиной в восточной башне с таким видом, будто её несправедливо обвиняют в преступлении против эстетики.

Я посмотрела на неё через зеркало.

— Тогда что это?

— Средство воспитания.

— Кира.

Ника придвинулась ближе с лекарской тревогой на лице. От этой молчаливой поддержки стало легче держаться прямо.