Книга Спор на любовь, страница 143 – Рия Адри

— Ей тоже нравится.

Рябинка выпустила маленький лист.

Я подошла к журналу.

Он сам раскрылся на последней странице.

Там стояла запись:

Сердце закрыто. Новый договор принят. Личный отбор отменён. Техническая пара завершена по окончании угрозы.

Я прочитала последнюю строку дважды.

Техническая пара завершена.

На запястье чёрный ворон больше не пульсировал. Серебряный круг остался тонким следом, похожим на узор. Метка не исчезла полностью, но перестала быть приказом. Скорее шрамом. Памятью. И, возможно, чем-то ещё, о чём я не хотела думать при всех.

Марьяна заглянула через плечо.

— Завершена?

— Да.

— И что ты чувствуешь?

Я дала себе секунду на вдох. Ответ лежал на языке, но воспитание всё же удержало меня от лишней резкости.

— Усталость.

— Арина.

— Огромную усталость.

— Арина.

Я посмотрела на неё.

Она смотрела слишком внимательно.

— И свободу, — сказала я тише.

Марьяна улыбнулась.

— Вот это записывать не буду. Это твоё.

Вечером ректор собрал старший курс в общем зале.

Я не хотела идти.

Тело болело, рука была перевязана, голова гудела, а душа требовала одеяло, чай и полное отсутствие родовых советов в радиусе пяти километров. Но Демьян собирался говорить публично, и эта сцена касалась меня.

Значит, я должна была видеть.

На этот раз в общем зале для нас стоял нормальный стол.

Восемь мест.

Восемь приборов.

Восемь карточек с нашими именами.

Моя карточка стояла рядом с Марьяной и Никой.

Не у боевого стола.

Маленькая вещь.

Очень большая.

Когда Демьян поднялся перед старшим курсом, зал замолчал быстрее, чем от ректорского посоха.

Он стоял внизу у преподавательского стола, без браслета, в чёрной форме, с перевязанной рукой. Лицо спокойное, голос ровный.

— Вчера после прибытия экспериментальной группы я заключил пари, предметом которого стали действия адептки Арины Вельской. Пари касалось её защиты, учебной пары, места рядом со мной и визита в мою башню. Я использовал давление ситуации и её ответственность за группу как преимущество.

В зале никто не двигался.

Я сидела за своим столом, пальцы сложены на коленях.

Марьяна держала меня за рукав.

Кира смотрела на Демьяна сурово, но уже без желания немедленно убить. Прогресс. Небольшой. Хрупкий.

— Пари отменено, — продолжил Демьян. — Все участники будут внесены в дисциплинарный протокол. Любые слухи о том, что адептка Вельская признала личный отбор, просила личной защиты или принадлежит моему маршруту, являются ложью. Она не была моей ставкой. Я сделал её ставкой. Это моя вина.

Вот теперь в зале начался шум.

Не громкий.

Потрясённый.

Для Демьяна Ворона сказать “моя вина” при старшем курсе было, кажется, равносильно обрушить часть горы.

Он дождался тишины.

— Новый договор Сердца отменяет удержание ведьм старшими маршрутами. Любая связка требует согласия. Кто попробует проверить это на практике против экспериментальной группы, будет иметь дело сначала с ректором. Потом со мной.

Ректор посмотрел на него.

— Ворон.

Демьян слегка склонил голову.

— В рамках дисциплинарных правил, господин ректор.

В зале кто-то нервно кашлянул.

Я впервые за вечер позволила себе короткую улыбку.

После собрания мы вышли в коридор одними из последних.

Демьян ждал у окна.

Не у двери, чтобы не выглядеть преградой. У окна. На расстоянии. В руках у него была моя серебряная шпилька. Я и забыла, что он не вернул её после Сердца.