Книга Спор на любовь, страница 146 – Рия Адри

— Прекрасно.

— Он просил передать, что ты страшнее Сердца.

Ника придвинулась ближе с лекарской тревогой на лице. От этой молчаливой поддержки стало легче держаться прямо.

— Это комплимент?

— От него — да.

Кирсан после совета лишился права проводника, получил год отстранения от полигонов, родовое взыскание и обязанность участвовать в снятии нижних замков. Красивого раскаяния он так и не выдал. Зато работал. Молча, зло, с редкими ядовитыми комментариями. Я решила, что на первом этапе этого достаточно.

Тарскую ждал императорский суд.

Чистый Шторм вычищали из архивов и родовых каналов. Оказалось, тайных людей много, но большинство из них были смелыми только до первой открытой печати. Когда Марьяна зачитывала их переписку речевой правдой, половина старшего совета выглядела так, будто мечтала провалиться в нижний контур без всякой магии.

— Как Сердце? — спросил Демьян.

— Ровно. Сегодня утром линия держалась без дрожи.

— Боль?

Пауза стала плотной. В ней слышалось больше, чем в сказанных словах.

— Нет.

Он кивнул.

Сдержанно.

Но я уже научилась читать его сдержанность. После каждого моего “не болит” у него немного отпускало плечи. Раньше он бы спросил ещё трижды и, получив раздражение, решил бы проверить сам. Теперь просто кивал.

Учился.

И я тоже.

— Ты идёшь на зимний вечер? — спросил он.

Я опустила перо.

Вот оно.

Зимний вечер заменил бал основателя, который отменили из-за расследования. Администрация решила, что академии нужен “ритуал обновления традиций”. Перевод с официального: все нервные, давайте красиво встанем под музыку и сделаем вид, что контролируем ситуацию.

— Иду, — сказала я.

— С группой?

— Сначала да.

Пальцы крепче легли на край рукава. Я удержала лицо спокойным, хотя внутри всё уже собиралось в тугой узел.

— Потом?

Я посмотрела на него.

Он стоял у стола, руки за спиной, лицо спокойное. Вопрос прозвучал ровно. Но в глазах было напряжение.

Демьян Ворон мог не бояться нижнего контура, совета и родовых печатей. А вот спросить девушку о танце — это, видимо, отдельный вид испытания.

Справедливость всё же существует.

— Вы приглашаете меня?

— Да.

— На один танец?

Пальцы крепче легли на край рукава. Я удержала лицо спокойным, хотя внутри всё уже собиралось в тугой узел.

— На первый, который ты захочешь отдать мне.

Очень хороший ответ.

Опасно хороший.

Я почувствовала, как тепло поднялось к лицу.

— Тогда да.

Он сделал короткий вдох.

— Спасибо.

— Только без объявлений системы.

— Я договорился с Торном. Если зал заговорит, он лично его заглушит.

Кира напряглась первой. Я почувствовала это даже без взгляда и чуть повернула голову, напоминая ей: сейчас не время для огня.

— Надёжно.

— Кира предложила взорвать музыкальный контур на всякий случай.

— Отклонено?

— Сомов плакал глазами, но отклонил.

Я рассмеялась.

Демьян смотрел на меня так, как смотрел иногда после Сердца: будто запоминает не как реакцию, а как подарок, который не имеет права требовать.

Потом он протянул руку.

Не ко мне.

К открытой двери.

— Проводить тебя до общего зала?

Я встала, собрала бумаги, убрала шпильку в волосы. Серебряная, та самая. Я всё ещё носила её. Не как якорь для него. Как напоминание себе: я могу дать сигнал, а могу не дать.

У двери я остановилась.

Посмотрела на щель.

Потом на Демьяна.