Книга Продавец крови, страница 71 – Александр Долгирев

— Можно мне позвонить? Надо предупредить, что я в ближайшие несколько часов не появлюсь на Петровке.

— Ваше начальство уже предупредили.

На это Белкину нечего было ответить.

Маркевич захлопнул дверцу, и вскоре автомобиль уже двигался в сторону от центра города.

* * *

О ранних годах жизни Николая Францевича Вернера было известно мало. Не было ни детских или юношеских фотографий, ни каких бы то ни было документов, кроме рукописной докладной записки, согласно которой Вернер родился в Ревеле, в семье капитана второго ранга Франца Рудольфовича Вернера и Марты-Фредерики фон Копп. Почему-то было отдельно отмечено, что семья матери происходила из Ганновера. Происхождение семьи отца не уточнялось.

Николай Францевич был крещен в православие, рано лишился сначала матери, а затем отца. О братьях и сестрах сведений не было. Воспитывался в семье тетки по отцовской линии – жены писателя Мурашевского.

Дмитрий попытался припомнить такого писателя. Как будто бы всплыли в уме какие-то морские рассказы, но ничего конкретного.

О раннем образовании Вернера сведений не имелось. Известно, что он с ранних лет участвовал в революционной деятельности. Точных сведений о годе рождения Вернера не имелось, но приводились (с пометкой о ненадежности) сведения о его вступлении в РСДРП еще до достижения возраста совершеннолетия и поступления в университет.

Учился Николай Францевич на медицинском факультете Императорского Московского Университета, изучал нервные болезни. Годы обучения установить не удалось, как и факт завершения образования.

Следующие достоверные сведения о Вернере относились к 1902 году. В этом году он работал в городской больнице Вологды. Как и когда он попал в Вологду – неизвестно. Предположительно, был сослан за революционную деятельность.

В Вологде Вернер активно участвовал в революционных кружках, а также познакомился с известными в будущем революционерами А. Богдановым и А. Луначарским…

С этого момента Белкин стал читать особенно внимательно. Он не делал записей – пока все, что узнавал, можно было без проблем поместить в голове.

В деле была нечеткая и очень заретушированная совместная фотография троих молодых мужчин. Согласно подписи, на ней были запечатлены доктора Богданов и Лепский, а также Н. Вернер. Богданов стоял по центру и не был похож на себя, что, впрочем, не так уж странно – эта фотография была сделана на два десятилетия раньше, чем те изображения Богданова, которые попадались Дмитрию прежде. Имея в виду, что и Вернер мог за эти годы очень сильно измениться, Белкин все же вгляделся в его черты. Невыразительные. Жесткий, холодный взгляд, крепкий подбородок, зачесанные набок волосы над широким лбом – пожалуй, все.

Далее снова «белое пятно». Следующим документом была некая брошюра на английском языке. Белкин понял только слова «кровь», «вода» и «жизнь», а также то, что брошюра была издана в Гамбурге в 1907 году. Почему на английском – конечно, ответа не было.

Следующая информация относилась уже к 1914 году. Здесь судьба вновь свела Вернера с Богдановым. Николай Францевич был указан в обгоревшем списке персонала одного из военных госпиталей. Кроме того, была еще одна фотография, на которой Вернер и Богданов (который был почему-то подписан как Максимов) были запечатлены в белых халатах.