Книга Продавец крови, страница 74 – Александр Долгирев

На этом публичная биография профессора Вернера завершалась. Но не содержимое папки. Теперь перед Белкиным были отчеты о наблюдении. Он пролистал их до конца – за Вернером следили с октября 1935 года. Вернее, Дмитрию была предоставлена информация о слежке начиная именно с этого времени, причем с лакунами, что, впрочем, было неудивительно: вряд ли за профессором следили непрерывно – на это просто никто не дал бы ресурсов. Да и большинство отчетов, так или иначе, не содержали в себе ничего ценного – даже самый кровавый убийца бо`льшую часть своего времени тратит на быт и сон. Поэтому Белкин был даже благодарен Маркевичу (или тому, кто делал выборку) за то, что теперь ему не грозило утонуть в рутинных отчетах.

Чекисты знали свое дело. Им было известно о колбасной фабрике. У Белкина неприятно закололо в висках, когда он понял, что колбасная фабрика «работала» уже осенью 1936 года. Чекисты знали о мусоровозе и о Князеве с Суховеем. Почему-то ничего не говорилось о способе избавления от трупов, который был до появления Князева и Суховея, а они были вовлечены в это не более нескольких месяцев. Это было неприятно – такая информация должна была быть. Если чекисты знали, что происходило на колбасной фабрике, значит, должны были узнать и то, как Вернер избавлялся от тел. Значит, Маркевич решил не показывать эти сведения Дмитрию, как прежде решил не показывать, с кем общался безвестный «португальский товарищ». Дмитрий снова подумал о еще одном обстоятельстве, которое он на месте чекистов выяснил бы всенепременно – кто и как попадал к Вернеру в холодильник? Они просто не могли этого не знать, учитывая, насколько их возможности превосходили возможности следователей МУРа. А значит, Маркевич решил, что Белкину не стоит знать ответ на этот вопрос. Именно поэтому при разговоре капитан от этого вопроса неловко уклонился, а в предоставленных материалах ответа на него просто не было.

Однако из того, что ему все же решили показать, нужно было извлечь все, что можно, до самого конца. Близкий круг Вернера был тесен, хотя общался он со многими людьми. Из тех, кто встречался с профессором регулярно и явно имел с ним личные отношения, обращали на себя внимание Мария Анчевская и Александра Рысина.

Белкин откинул голову назад и прикрыл глаза. Это было странно. Неужели Рысина не знала, кто он такой? Это возможно. Она могла и не видеть его, пока ее держали в том подвале. Но зачем это было нужно ему и как давно он поддерживал с ней общение? Дмитрий стал торопливо копаться в самых свежих отчетах. Последний из них был датирован тем самым днем, когда он опрашивал Рысину. В тот вечер она приходила к Вернеру. Это не могло быть совпадением – она знала, кто он. И она сообщила ему о Белкине. Значит, возможно, странная выходка с дурманным вином была его идеей. А даже если это и была инициатива Александры, Вернер, так или иначе, знал о том, что к Рысиной тоже приходила милиция, знал о Белкине. И это было неприятно.

Перед взглядом Дмитрия невольно возникла «адская машина», вытягивавшая из Александры кровь, но на этот раз Саша не кричала про бессмертного Ленина – она раскатисто хохотала. А кто сказал, что она не была сообщницей Вернера уже тогда – десять лет назад? Если оставить ее за скобками, единственной выжившей оказывалась сошедшая с ума и вскорости умершая неизвестная. Из-за смерти Андреева показания Рысиной не сыграли большой роли, но вот Белкина она вполне могла осознанно водить за нос, описывая обстоятельства своего похищения.