Книга Пятнадцать лет молчания, страница 95 – Сергей Иванович Зверев

Фатализм, холодный и безразличный, как арктический ветер, наполнил его. Выбора не было. Не было правильного решения. Было лишь два пути в ад. И ему как офицеру предстояло выбрать тот, что, по его мнению, был менее разрушительным. Он был протоколом. Даже если протокол был написан предателями.

Он открыл глаза. Белые пятна исчезли. Дыхание выровнялось. Взгляд снова стал острым, собранным, лишенным всякой эмоции. Он увидел не Захарова-наставника, не Захарова-мученика. Он увидел оперативную угрозу. Угрозу, которую необходимо нейтрализовать.

— «Протокол Альфа-1» остается в силе. — Его голос прозвучал металлически, безжизненно. — Актив уничтожен. Угроза номер два подлежит ликвидации.

Захаров замер. На его лице не было удивления. Лишь глубокая, бездонная печаль.

— И ты выбираешь их. После всего, что увидел.

— Я выбираю стабильность, — отчеканил Калинов. — Хаос, который ты посеешь, убьет больше людей, чем погибло в «Снежном щите». Я не могу этого допустить. Твоя правда — это бомба. А мой долг — обезвреживать бомбы. Даже если они начинены правдой.

Он поднял «Вереск». Ствол был направлен точно в центр лба Захарова. Расстояние — три метра. Промах исключен.

— Встань. Руки за голову. Повернись к стене.

Захаров медленно поднялся. Он не поднял рук. Он смотрел на Игната с тем же пониманием.

— Нет, Игнат. Я не дам тебе себя арестовать. Не дам им похоронить это дело в застенках «Лефортово». Ты должен сделать это сам. Посмотреть в глаза человеку, которого ты считал отцом. И понять, что ты убиваешь не предателя. Ты убиваешь правду. И часть себя.

— Это мой выбор, — холодно сказал Калинов. Его палец лег на спусковой крючок.

— Тогда исполняй, — тихо произнес Захаров.

И он сделал шаг вперед. Не рывок. Не атака. Медленный, решительный шаг навстречу стволу.

Калинов отступил на полшага. Его тактический мозг кричал об опасности сокращения дистанции.

— Стоять! Я стреляю!

— Стреляй. — Захаров сделал еще шаг. Теперь между ними было два метра.

Адреналин ударил в голову. Логика сменилась инстинктом. Калинов нажал на спусковой крючок. Но выстрела не последовало. Какой-то внутренний стопор, последний бастион его человечности не позволил пальцу совершить последнее движение.

Этой секунды нерешительности хватило Захарову. Он рванулся. Не в сторону, не в укрытие. Прямо на Калинова. Короткий, мощный выпад, который он преподал ему когда-то на тренировочном ковре. Захват вооруженной руки.

Калинов среагировал рефлекторно. Его левая рука, как пружина, ударила снизу вверх, пытаясь отбить захват. Но Захаров был сильнее. Старше, но могучий, как медведь. Его пальцы, как стальные клещи, впились в запястье Игната. Боль, острая и жгучая, пронзила руку.

«Вереск» дрогнул, ствол ушел в сторону.

— Отпусти! — прохрипел Калинов, пытаясь выкрутить оружие.

— Нет, — дыхнул ему в лицо Захаров. Его глаза были в сантиметрах от его глаз. — Теперь только так, Игнат. Либо ты, либо я.

Игнат рванулся на себя, с силой отталкивая Захарова корпусом. Они грузно рухнули на пол, взметнув облако пыли с антистатического покрытия. «Вереск» выскользнул из ослабевших пальцев и, с глухим стуком ударившись о пол, отлетел под серверную стойку.

Теперь они были один на один. Без оружия. Без технологий. Только мышечная масса, техника и та яростная, животная воля к жизни, что просыпается в последнем, смертельном бою.