Книга Пятнадцать лет молчания, страница 97 – Сергей Иванович Зверев

— Видишь? — прохрипел он прямо в ухо. — Ты борешься со мной. А надо бы — с ними. С системой.

Калинов молча, с силой, словно выкованной из стали, уперся лбом в его ключицу. Раздался приглушенный хруст. Захаров крякнул, его хватка ослабла на долю секунды. Этого хватило. Игнат рванул колено вверх, в пах. Удар пришелся вскользь, по бедру, но Захаров отпрянул.

Снова образовалась дистанция. Они стояли, тяжело дыша и оценивая друг друга. Кровь с подбородка Игната капала на пол, оставляя темные, быстро впитывавшиеся пятна. У Захарова из носа сочилась алая нить, смешиваясь с сединой на висках.

«Он стареет, — пронеслось в голове у Калинова. — Он не тот, что был. Но он все еще смертельно опасен. Как и его правда. Убить его — значит убить последнее живое доказательство. Последнюю совесть. Но таков приказ. Протокол. Всегда протокол. Даже если он ведет в ад».

— Не сомневайся, — словно прочитав его мысли, сказал Захаров. Его голос был хриплым, но твердым. — Сомнение — это слабость. А слабость в нашем деле карается смертью. Ты же сам у меня учился.

— Я учился у предателя, — выдохнул Игнат, смахивая кровь с губ.

— Нет. Ты учился у человека, который увидел правду. И теперь ты ее тоже видишь. И это съедает тебя изнутри.

Захаров снова пошел вперед. Но теперь его движения были другими. Более резкими, более жесткими. Он понял, что словами не победить. Осталось только одно: физическое уничтожение.

Он сделал обманное движение плечом, имитируя удар. Калинов клюнул, сделав шаг в сторону. И в этот момент Захаров рванул с пояса нож. Не НРС-2, а простой, утилитарный армейский нож с серой матовой рукояткой. Лезвие блеснуло в тусклом свете.

Калинов отпрыгнул назад. Его рука инстинктивно потянулась к своему НРС-2, закрепленному на разгрузке. Холодная, знакомая рукоятка легла в ладонь. Вес — 570 граммов. Сталь 95Х18. И однозарядный ствол под патрон СП-4. Одно-единственное, бесшумное преимущество.

Они закружились друг напротив друга, как два уставших волка. Ножи в опущенных руках, лезвия направлены вперед. Дыхание — тяжелое, с хрипом. Воздух, насыщенный гарью и обжигавший легкие.

Захаров атаковал первым. Быстрый выпад, укол в живот. Калинов парировал атаку движением своего клинка, отвел удар в сторону. Металл звякнул о металл, высекая скудную искру. Захаров не стал отступать. Он пошел вперед, наваливаясь всей массой и пытаясь прижать Игната к ближайшей серверной стойке. Его свободная рука вцепилась в руку Калинова с ножом, сжимая ее с такой силой, что кости затрещали.

Игнат уперся спиной в холодный металл. Панель вдавилась под его весом. Лицо Захарова, искаженное гримасой боли и решимости, было в сантиметрах от лица Калинова.

— Кончай, Игнат, — прошипел он. — Или я закончу тебя. Как они закончили твоего отца.

Игнат рванул головой вперед. Лоб в переносицу. Костный хруст. Захаров застонал, его хватка ослабла. Калинов, используя момент, резко провернул запястье, высвободив руку с ножом. И нанес удар. Не лезвием. Прикладом рукоятки НРС-2. Тяжелым, стальным навершием прямо в висок.

Захаров отлетел, пошатнулся. Его нож со звоном выпал из ослабевших пальцев. Он прислонился к пульту управления, пытаясь устоять на ногах. Глаза его были остекленевшими, в виске наливалась огромная, багровая гематома.