Книга Птицеферма, страница 233 – Татьяна Солодкова

Что-то явно не так. Ким – вообще очень открытый человек. Да, паникер. Но отмалчиваться и делать скорбное лицо ей в принципе несвойственно. Впрочем, как и называть за глаза Старика «полковником Маккаленом».

Ким морщится, будто я добываю у нее информацию под пыткой.

— Да дружок твой вчера опять шум устроил. Думала, придется Старику «скорую» вызывать.

Мои глаза округляются. Кого Ким называет «моим дружком», сомнений не вызывает.

— Что произошло?

— Что-что. – Женщина смотрит на меня исподлобья. – Субординации никакой – вот что. А мне потом отпаивать человека чаями.

Если обошлось чаями, значит, все не так печально. То, что преданный секретарь горой за своего шефа, ни для кого не секрет.

— Ты знаешь, из-за чего произошел конфликт? – не отстаю. Все, что связано с Ником, волнует меня в первую очередь.

А это вообще что-то новенькое – Ким смотрит на меня волком.

— А ты сама как думаешь? Из-за кого Валентайн обычно срывается с цепи?

Нет у него цепи. Я сама – его главная цепь. Молчу, пристально смотрю женщине в лицо, ожидая пояснений.

— Старик сообщил ему, что по выходе из отпуска он ставит его в пару с Дагом.

Поджимаю губы. Ожидаемо.

Маккален не единожды говорил о том, что наш тандем у него сидит в печенках. Обычно эти угрозы высказывались в сердцах. Перед моим отъездом на задание – уже весьма серьезно. В чем я лишний раз убедилась, посмотрев вчера видео с допроса Мейси Плун.

Но Ника я понимаю. Не только в личной жизни, а на работе прежде всего мы вросли друг в друга. Так доверять и полагаться на кого-то другого – нет, не могу представить. Сложно.

А ведь Маккален даст нового напарника и мне.

Возвращение на службу уже не кажется мне радостным событием.

Разделение нас с Ником ожидаемо, но теперь понимаю, что я до сих пор подсознательно надеялась, что слова Старика – лишь угрозы.

— Я поговорю с ним, – обещаю.

Полковник бывает суров, но всегда справедлив. После тех выводов, к которым я пришла сегодня утром, работа больше не видится мне смыслом жизни, как раньше. Поработает с Дагом, я – еще с кем-нибудь. Смысл жизни точно не в службе.

— Поговори, – обиженно буркает Ким. – Может, передумает.

Прищуриваюсь, не понимаю.

— Кто что передумает?

Но вместо ответа женщина начинает махать на меня руками, прогоняя.

— Все-все, уже девять ноль одна. Ты опаздываешь. Опять хочешь обидеть Старика?

Не думаю, что опоздание на одну минуту нанесет шефу смертельную рану. Но и дальнейшие споры с расстроенной Ким не имеют смысла.

— Как скажешь, – отзываюсь и направляюсь к двери кабинета начальника.

— Подожди! – кричит секретарь мне в спину. – Я доложу!

Но я уже сама стучу в дверь и вхожу.

* * *

Маккален спокоен.

Не зол, не рассержен, не раздражен, а именно пугающе спокоен.

— Доброе утро, полковник, – здороваюсь.

— Доброе утро, Эмбер, – откликается, указывая рукой на стул напротив.

Не просто спокоен, а даже расслаблен. Так выглядят люди, которые наконец решили какую-то дилемму.

Принимаю приглашение, сажусь: зажимаю ладони между колен. Мне все еще не по себе. Он же не мог уволить Ника, правда?

Старик молчит. Смотрит изучающе.

Затем тянется к планшету и подталкивает его по столешнице ко мне.

— Вот, ознакомься.

Мне совсем не нравится, что происходит. Ничего не говорю, беру планшет в руки, пробегаю строки глазами.