Книга Птицеферма, страница 236 – Татьяна Солодкова

Меня вывели из студии черным ходом. Привезли в квартиру Ника на бронированном флайере без опознавательных знаков, принадлежащем телеканалу. Дверь – на сигнализации, окна – закрыты и затемнены. Никому не известно, где я.

О том, что я сегодня рассказала в прямом эфире, говорит, без преувеличения, вся планета. А очень скоро – заговорит вся Вселенная. И я чертовски довольна собой.

Эта система прогнила насквозь. Отправляя преступников на Пандору, власти переселяют их в ад. Маленький, ограниченный пределами лагерей ад, где люди окончательно теряют человеческий облик. Альянс говорит о облагораживающем труде, а взращивает в бывших преступниках животные инстинкты, лишая их благ цивилизации и хоть какого-то подобия контроля. Почему бывших? Потому что – теперь я точно знаю, – человек, лишенный памяти, не в ответе за то, кем был раньше. Не все были садистами по натуре, как Момот и Филин. Были и такие, как Сапсан и Рисовка, жертвы обстоятельств, поставленные в итоге на одну ступень с теми, кто на самом деле заслуживал смертной казни.

Систему нужно менять. И я никто, чтобы сделать это собственноручно, но мне удалось стать той, кто пролил остальному миру свет на эту историю.

Мигает экран коммуникатора.

«Эмбер, полковник хочет с тобой поговорить», – уже в шестой раз пишет мне Ким. От самого Старика – ни слова. Уверена, они с секретарем уже перевернули все документы в поисках так и не подписанной мною бумаги о неразглашении.

Ким еще пытается чего-то от меня добиться. Полковник слишком умен и понимает, что ему официально не в чем меня обвинить.

Назад не отмотать. И это чувство полного невозврата опьяняет.

Мне никогда не искупить всех своих грехов, но за то, что я сегодня сделала, мне не стыдно. Возможно, ничего так и не изменится. А возможно, у оставшихся на Пандоре людей будет шанс выжить. А у других – никогда не попасть в этот кромешный ад. Время покажет.

Старик прав: я потерпела неудачу, не справилась. Взялась за то, что мне не под силу, и провалилась с треском. Кто знает, добилась бы я успеха, если бы неизвестные не подменили дозу введенного мне слайтекса. Но шанс у меня был.

Если бы мы накрыли наркоторговцев тогда, два года назад, не было бы большинства этих смертей. Сова была бы жива. Рисовка, Сапсан, Олуша. Даже Кулик, Тетерев и Пингвин были бы живы. Потому что все изменилось бы еще за два года до их смерти. Так или иначе.

Я потерпела неудачу. И на моих руках кровь не только восьми наркодилеров, прилетевших уничтожить Птицеферму, не только Кайры и Филина. Но и всех тех, кто умер на Пандоре за последние два года.

На моих – и на руках того, кто меня жестоко подставил. Не успокоюсь, пока не выясню, кто это сделал. Для мести лично мне – слишком масштабно. Наверняка спасали бизнес по добыче синерила. Но тогда, выходит, у нас в команде был крот.

Это не я, не Ник и не Старик. Будь предателем сам Маккален, он ни за что не позволил бы Нику отправиться на мои поиски и тем более привезти меня назад. Тогда кто? Все-таки Мейси? Дорнан? Даг? Рафаэлла? Ким?

Слишком сложно будет выяснить извне.

Но это потом. А сегодня я пью ромашковый чай из пакетиков, пачку которых обнаружила в дальнем углу кухонного шкафа, и впервые за два года чувствую, что сделала что-то правильное.