Книга Птицеферма, страница 235 – Татьяна Солодкова

Чуть смежаю веки, чтобы скрыть истинные эмоции.

— Спасибо, – благодарю повторно. – Я помню.

Прекрасно помню, что ничего не подписывала.

* * *

Первым делом мне хочется позвонить Нику, но сдерживаю свой порыв. Еще не время.

В небольшом кафе, где я заказываю большую кружку крепкого кофе и сажусь за столик в углу, по-утреннему пусто.

Злорадно думаю, что никто не попросил меня вернуть взятый из вещдоков коммуникатор, и выхожу по нему в сеть. Ищу новостные издания: журналы и газеты. Читаю, о чем пишут, к чему призывают, кто автор статей.

Большая часть прочитанного ожидаема: бред и погоня за сенсацией, даже если от такой сенсации за километр веет фальшью. Но есть и интересные экземпляры.

Выдыхаю, окончательно решаясь, и, выбрав свою «жертву», набираю номер, найденный в сети.

Оставшись на службе, я могла бы подать официальную жалобу в Альянс. И она потонула бы в бесконечном водовороте бюрократии.

Поэтому, возможно, все к лучшему.

* * *

Лариса Коул прилетает в кафе, едва я успеваю озвучить ей свою проблему.

Маленькая, с черными короткими кудряшками и живыми блестящими карими глазами, она нравится мне с первого взгляда. Энтузиастка, но с мировоззрением, сходным с моим. Все ее статьи и телеэфиры, с которыми я сегодня познакомилась, пропитаны духом жажды справедливости и искреннего стремления изменить мир. Журнал, главным редактором которого является Лариса, издается по всему Новому Риму и имеет не меньшую популярность на Лондоре, Альфа Крите, Гиамме и других планетах. А телепередача, которую ведет эта женщина, транслируется по всему миру.

Альянсу непросто будет заглушить общественный резонанс, который вскоре поднимется.

Когда заканчиваю краткий пересказ событий, Лариса разве что не подпрыгивает от нетерпения. Под конец моей речи она уже даже не делает никаких заметок в своем планшете. Только качает головой и негодующе хмурит брови.

Потом начинает активно звонить своим коллегам, организуя прямой эфир.

— Что значит – когда?! – возмущается непонятливости одного из них. – Сейчас! Немедленно!

— Может быть, для прямого эфира мне следует переодеться? – спрашиваю, когда Лариса заканчивает переговоры.

Женщина снова хмурится, отчего у нее между бровей появляется морщинка, окидывает меня оценивающим взглядом. Затем протягивает руки и обхватывает тонкими пальцами мои лежащие на столе ладони.

— Эмбер, не обижайтесь, пожалуйста, – просит, доверительно понизив голос. – Но давайте вы сходите в салон красоты после эфира. Ваш внешний вид – то, что доктор прописал. Если в студию придет размалеванная красотка, рассказывающая о тяготах жизни в тюрьме, ей никто не поверит. – Заглядывает мне в глаза, чуть склоняя голову набок. – Потерпите? Сможете?

Терпеть – это то, чему на Пандоре я научилась мастерски.

— Потерплю, – заверяю серьезно.

На лице Ларисы читается облегчение.

— Эмбер, мы с вами раскачаем этих толстосумов, – обещает, все еще не отпуская моих рук. – Альянс проповедует о правах и свободах людей, а сам нарушает принятую им же Конвенцию. Поверьте мне, Альянс еще долго будет штормить после того, что мы сегодня сделаем.

— Лишь бы было не зря, – отзываюсь, поджимая губы.

— Не будет, – уверяет женщина, сверкая глазами.

Сижу в кухонной зоне за барной стойкой и пью чай. Лениво переключаю телеканалы. Уже вечер, а по всем ним до сих пор продолжают транслировать мое интервью в студии «Правды жизни».