Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 4 – Элен Бергман

Коридор снова наполнился тишиной, но это была уже иная тишина — тяжёлая, как свинцовое небо над Ирландским морем. Мойра медленно, шаг за шагом, отступила от тяжелых дверей, чувствуя, как невидимая черта навсегда отсекла её от беззаботных дней прошлого. В это туманное утро её детство осталось там, за порогом кабинета, рассыпавшись прахом под тяжестью отцовских слов. Она уходила по холодным плитам, зная: то, что было услышано в полумраке замка, отныне станет её тайным бременем, и это эхо еще не раз отзовётся в её судьбе громом грядущих событий.

В гостевых покоях замка.

После разговора с хозяином замка, Свейн по прозвищу Вилобородый, что с недавних пор стал королём Дании, метался по отведённым ему покоям, как лев в клетке.

Комната была просторной, но мрачной: грубые каменные стены, увешанные щитами и трофеями, тяжёлый стол из цельного дуба, над которым коптил масляный светильник. Узкое окно выходило во внутренний двор; оттуда тянуло холодом и запахом сырого камня. На полу лежали шкуры медведя и волка, истёртые сапогами и гневными шагами хозяина.

Свейн резко остановился и ударил кулаком по столу так, что кубок подпрыгнул.

— Эта отрыжка норманнского ярла… — прорычал он. — И гэлов, пусть и знатного рода, будь он проклят. Хитрый ублюдок. Так ловко подмял под себя такой лакомый кусок, как Айлей.

Он снова зашагал, плечи его ходили, словно под кожей ворочался зверь.

— И мало того! — продолжал он. — Умудряется быть проблемой для норвежцев… и брать дань с нас. С нас, с данов!

У стены стоял его соратник — высокий, молчаливый воин с проседью в бороде, человек, прошедший с королём не один поход. Он ждал, пока ярость выльется словами.

— Союз, — Свейн сплюнул это слово, — союз моего брата с его дочерью — выгодная сделка. Крепкая. Нужная. Он резко обернулся. — Но нет! Этот недоносок не находит ничего лучшего, как уйти в набег.

— Набеги — его кровь, — осторожно заметил соратник. — Он всегда был таким.

— К чёрту его кровь! — рявкнул Свейн. — Как будто ему мало рабынь с прошлого похода. Нет, ему понадобилось тащиться аж к берегам вендов — за добычей, за новыми цепями!

Он остановился посреди комнаты, сжав кулаки.

— А здесь союз висит на волоске, — глухо сказал он. — Один неверный шаг — и этот гэл улыбнётся, а за улыбкой у него нож.

Соратник сделал шаг вперёд.

— Дадим дары. Он не устоит.

Свейн усмехнулся — коротко, зло.

— Он видел в своей жизни много серебра, — сказал он. — Его не удивить и еще, такие люди видят только слабость или выгоду. И пока моего брата нет рядом… Он замолчал, затем добавил тихо: — Мне придётся сделать этот союз самому. И не дай боги, если кто-то решит встать на моем пути.

Он поднял взгляд — тяжёлый, холодный.

— Будь настороже. Здесь могут быть чужие уши… и слишком у здешнего хозяина преданных слуг. Хотя… ты попробуй подкуп.

Соратник молча кивнул.

Праздничный пир.

Высокий зал замка утопал в багровом сиянии сотни факелов, чье неспокойное пламя пускало пляшущие тени по суровым сводам и балкам из морёного дуба. Вдоль стен, точно застывшее эхо былых сражений, висели щиты вассалов: оскаленные кабаньи головы, крылья чёрных воронов и яростные тигры — пестрый строй союзных имен.

Но над почётным помостом, в самом сердце власти, колыхалось тяжёлое знамя рода, потемневшее от времени, просоленное ветрами и пропитанное дымом бесчисленных пиров. На нём, в лукавых изгибах застывшей вечности, вырисовывалась Змея — хитрая, коварная, чей чешуйчатый узел казался живым в дрожащем свете. Она не рычала, как тигр, и не кромсала воздух, как орёл; она затаилась, выжидая миг, когда неосторожная рука коснется её колец, не зная, что в этом безмолвии скрыт смертоносный бросок и мудрость, древнее самих гор.