Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 136 – Элен Бергман

— Спасибо за завтрак. Это было… именно то, чего мне так отчаянно хотелось.

Хокон ответил тихим, грудным смешком, в котором больше не было прежней суровости.

— Я рад, рыбонька моя, что угодил тебе.

Хокон замедлил шаг и посмотрел на неё с особенным, глубоким вниманием.

— Дело не только во вкусе, — он накрыл её ладонь своей, согревая. — Это ещё и полезно. И тебе… и нашему малышу.

Он на мгновение смолк, подбирая слова, и добавил уже серьёзнее:

— А вот эль и вино ему сейчас лишь во вред.

При этих словах Мойра внезапно побледнела. Она резко остановилась, и в её широко распахнутых глазах отразился подлинный испуг.

— Я… я не знала этого, — прошептала она, и голос её дрогнул от подступившей тревоги.

Хокон мягко, но уверенно сжал её пальцы, успокаивая.

— Ничего, — его взгляд был твёрдым, как скала, и в то же время непривычно тёплым. — Теперь мы будем делать всё как надо. Не волнуйся, рыбонька.

Они сделали еще несколько шагов по шуршащей листве, как вдруг Мойра негромко вскрикнула: — Ой!

Хокон тут же напрягся, его рука мгновенно легла на её плечо в защитном жесте.

— Что? Что случилось?

Она замерла, с изумлением прижимая ладонь к животу.

— Он… он толкается!

Хокон на мгновение окаменел. Затем, с какой-то почти благоговейной нерешительностью, он медленно положил свою ладонь на её живот. И вдруг под его пальцами отозвался лёгкий, отчётливый толчок. Крохотная пяточка заявила о себе миру.

Лицо сурового ярла преобразилось в один миг. Взгляд смягчился, в нём проступило что-то обезоруживающе искреннее, почти детское — смесь безграничного удивления и тихой, светлой радости. Он стоял неподвижно, боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть это хрупкое чудо. И, может быть, ещё больше — чтобы не спугнуть другое, то едва уловимое доверие, что только-только начало прорастать между ними.

Мойра больше не сжималась при его приближении, и это было для него дороже любых побед.

Однако природа брала своё. Взгляд Хокона невольно скользнул ниже, задержавшись на округлившейся под тонкой тканью платья груди. «Налилась…» — обожгла короткая мысль. Он медленно перевел взор выше: к выступающим ключицам, к изящному изгибу шеи и, наконец, к её губам — нежно-розовым, чуть приоткрытым в томительном ожидании.

Дыхание Мойры сбилось. Она почувствовала, как сердце зачастило, ударяясь о рёбра, а внизу живота разлилось пугающее, но сладкое тепло. «Что со мной?» — пронеслось в растерянных мыслях, прежде чем мир вокруг перестал существовать.

Хокон склонился к ней. Его поцелуй оказался невесомым, почти робким — совсем не таким, каким она его помнила. В нём не было принуждения, лишь бесконечная нежность. Голова Мойры пошла кругом от этого неожиданно прекрасного чувства, она уже была готова ответить, даже подалась навстречу…

Но внезапно, словно ледяной всплеск, в памяти ожила другая картина. Тот самый день. Грубая сила, тяжесть чужого тела, раздирающая боль, парализующий страх и бессилие.

Она вздрогнула всем телом и резко отшатнулась, разрывая едва начавшуюся близость. Момент рассыпался в прах. Мойра смотрела на него широко распахнутыми, полными ужаса глазами, всё ещё видя перед собой тени прошлого.

Хокон замер. Несколько долгих секунд он молча изучал её лицо, и в его взгляде не было ни тени обиды — лишь полное понимание.