Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 133 – Элен Бергман

— Это же… истинное чудо.

Тут мой взгляд упал на ещё одну мисочку. В ней оказались перетёртые ягоды с мёдом. Я зачерпнула немного ложкой и прикрыла глаза.

— Боже… как вкусно, — тихо прошептала я, смакуя каждую каплю.

С каждым глотком по телу разливалось приятное тепло, и мне действительно становилось легче. Я посмотрела на служанку, застывшую у двери:

— Передайте кухарю мою благодарность. Всё выше всяких похвал.

Она почтительно поклонилась, а я добавила с улыбкой:

— И пусть это подают мне каждое утро.

Служанка вдруг осеклась. Я почувствовала, как потяжелела внезапная тишина, и подняла взгляд.

— В чём дело?

Девушка неловко переминалась с ноги на ногу, избегая смотреть мне в глаза.

— Миледи… — её голос дрогнул.

— Да? Говори же.

— Всё это… — она запнулась, — было приготовлено по приказу вашего мужа.

Сердце пропустило удар. Я замерла, недоверчиво переспросив:

— Что?

— Он лично приходил на кухню, — выпалила служанка, будто боясь моей реакции. — Сам стоял над душой у кухаря и объяснял, как именно смешивать.

Пальцы ослабли, ложка едва не выскользнула из рук и не звякнула о край посуды.

— Он… сам?

— Да, миледи. Милорд лично отдавал указания.

В голове воцарился хаос. Я смотрела на алые ягоды в меду, и они больше не казались просто едой. Неужели он думал обо мне? Неужели нашёл время среди своих дел?

«Ну надо же…» — эхом отозвалось в мыслях.

Я заставила себя снова поднести ложку к губам. Вкус стал ярче, пронзительнее. К горлу подкатил странный комок.

Откуда он знает…

Я медленно съела ещё одну ложку сладких ягод.

…что мне так хочется кисленького и сладенького?

Когда с завтраком было покончено, я почувствовала себя гораздо лучше. Тошнота почти ушла, в теле появилась приятная лёгкость, и даже настроение стало светлее.

Я поднялась из-за стола, чувствуя прилив новой, деятельной энергии.

— Агнес, — позвала я, — пойдём. Найдём экономку. Мне нужно выбрать ковры и гобелены для своих комнат. Пора вдохнуть в них жизнь.

Глаза служанки тут же вспыхнули интересом.

— Давно пора, миледи! — с готовностью отозвалась она.

Мы покинули залу и направились к кладовым. Долго искать не пришлось: почтенная женщина была на месте, поглощённая проверкой сундуков и бесконечных списков. Услышав мою просьбу, она лишь понимающе кивнула и провела нас вглубь помещений, туда, где за тяжёлыми дверями хранились самые ценные ткани.

В кладовой царила благородная прохлада. Воздух здесь был особенным — густым, напоённым ароматами овечьей шерсти, сушёной лаванды и старого дерева. Вдоль стен молчаливыми стражами стояли массивные сундуки, а на высоких перекладинах покоились тяжёлые свитки гобеленов и ковров.

Экономка подошла к одному из ковров и одним уверенным движением развернула полотно.

Перед нами расстелилось тяжёлое полотно густого, тёмно-красного цвета, прошитое всполохами золотистых узоров. Шерсть оказалась удивительно мягкой и плотной, а орнамент из переплетающихся ветвей напоминал живую виноградную лозу, застывшую в ворсе.

Я коснулась поверхности кончиками пальцев, ощущая тепло материала.

— Этот — в спальню, — решила я.

Следом экономка развернула другой — благородного серо-синего оттенка с тонким, едва уловимым рисунком. От него веяло спокойствием и прохладой, словно от морской глади в ясный, тихий день.