Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 137 – Элен Бергман

— Не бойся, рыбонька моя, — тихо произнёс он, и его голос прозвучал как надёжный якорь в бушующем море. — Я не трону тебя… пока ты сама этого не захочешь.

Он снова осторожно взял её под локоть и, словно ничего не случилось, повёл дальше по тропинке, нашёптывая милые нежности и давая ей время вновь обрести опору под ногами.

Элли.

Покои Элли располагались в боуэре — уютном уединённом домике во внутреннем дворе замка, где издавна обитала её семья. Здание стояло чуть в стороне от величественных каменных громад, а его окна выходили прямо в тихий замковый сад.

Комната девушки дышала простым, домашним теплом. Под низким потолком темнели массивные дубовые балки, а стены укрывали старые, перевидавшие виды гобелены. На одном из них всадники с копьями всё так же неутомимо гнали кабана сквозь вечный лес; на другом сплетались виноградные лозы, среди которых прятались крошечные птицы. Когда-то их вышивали золотом и изумрудным шёлком, но время безжалостно стёрло былой блеск, оставив лишь благородную бледность нитей.

Под ногами лежал плотный тёмно-синий ковёр, местами протёртый до основы там, где чаще всего ступали домочадцы. Возле стены возвышался резной сундук, а рядом примостился столик с изящными шкатулками и начищенной до блеска медной пластиной, в которую Элли часто любила смотреться. Узкая кровать была застлана тяжёлыми, пушистыми мехами, манившими своим теплом.

Сквозь распахнутую створку окна вливался мягкий воздух погожего ноябрьского дня. Солнце, поднявшееся к самому зениту, заливало сад золотистым светом, искрились пылинки, танцующие в лучах.

У самого окна стояла Элли.

Платье из тёмно-зелёного бархата сидело на ней безупречно, подчёркивая каждый изгиб стройной, точёной фигуры. Тонкая вышивка на узких рукавах и серебряная цепочка на шее поблескивали в лучах солнца, вторя блеску серебряной ленты, вплетённой в густые тёмные волосы.

Элли замерла, вцепившись пальцами в подоконник. Её взгляд, острый и холодный, был прикован к паре, медленно гуляющей по садовым аллеям. Там, среди золота осени, Мойра и её муж наслаждались тишиной, не подозревая, что за ними наблюдают.

Сухие листья едва слышно шелестели под их ногами. Элли прищурилась, когда ярл вдруг остановился. Она видела, как его большая ладонь собственнически и нежно легла на живот жены.

Лицо Элли исказилось в некрасивой гримасе.

— Конечно… — ядовитая мысль обожгла сознание. — Гладь её, ласкай…

Когда Хокон наклонился и запечатлел на губах Мойры поцелуй, ярость окончательно захлестнула Элли. Она с такой силой сжала край подоконника, что костяшки пальцев побелели.

— Как?! — думала она, задыхаясь от захлестнувшей её злобы. — Как этой корове всегда достается один лишь мёд?

Она резко отпрянула от окна, в несколько шагов пересекла комнату и тут же вернулась назад, не в силах оторваться от терзающего её зрелища.

— А мне? Мне — умнице, первой красавице… только горькая полынь?

Её губы скривились в презрительной усмешке. В памяти всплыли слухи, гулявшие по замку.

— Все ведь знают, что Хокон — настоящий зверь.

Она снова впилась взглядом в удаляющиеся фигуры.

— И никакой ребёнок ему не помеха… — холодно заключила она, и в её глазах зажёгся недобрый, торжествующий огонёк. — Ведь пристрастия у него… весьма любопытные.