Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 12 – Элен Бергман

Я усмехнулся, вспоминая.

Я оставил его в яме — там, где темно и сыро, где быстро учатся молчать и слушать. Камень и холод — лучшие учителя. Если выживет, станет полезным. Если нет — значит, не судьба.

Потом был набег к вендам.

Земли у них дикие, люди — такие же. Мужики бьются яростно, с отчаянной силой. Таких приходится рубить быстро. Я не люблю, когда дерутся долго.

Женщины у них красивые — золотые волосы, зелёные глаза. Строптивые. Мне это всегда нравилось: ломать то, что считает себя свободным. Но в этот раз было не до них. Что-то шло иначе — будто сами боги отворачивали меня от привычного.

И тут подвернулась новая сделка.

Один знатный русич — хитёр, как лисица, — решил избавиться от лишних родственников. Предложил серебро и хорошие мечи. Я согласился не раздумывая. Нам всегда нужны клинки и люди. Особенно люди, которые умеют держать строй.

Правда, один из этих родственников оказался проблемой.

Дружина у него сильная, сплочённая. А сам — здоров, как Тор, будто выкован из железа. Я видел таких раньше: их не ломают быстро. Их либо ведут за собой, либо убивают.

Я стою на драккаре, и ветер бьёт в лицо так, будто хочет содрать кожу. Парус натянут, как грудь перед ударом, нос режет волну, а море отвечает глухим рыком. Я люблю этот звук. В нём нет лжи.

Холод Северного моря въедается не в кости — в мысли. Он чистит их, как нож, срезая всё лишнее. Оставляет только правду.

Набег — дело простое. Земля впереди не моя, значит, всё, что на ней есть, может стать моим. Люди, серебро, железо — всё имеет цену. Кто не согласен, быстро узнаёт, сколько стоит его несогласие.

Я не считаю себя жестоким. Жестокость — это когда сомневаешься и всё равно бьёшь. Я не сомневаюсь. Люди — как скот: одни годятся для работы, другие — для выкупа, третьи — ни для чего. Это не злоба. Это закон.

Пленники сидят связанными у мачты. Грязные, дерзкие, с пылающими глазами. Некоторые всё ещё думают, что за ними придут. Глупцы. Если за них платят — хорошо. Если нет — значит, боги уже сделали выбор.

Серебро — вот что говорит правду. Оно не врёт, не плачет, не клянётся. Оно холодное, тяжёлое и всегда одинаковое. За серебро люди продают родичей, нарушают клятвы, отрекаются от богов. И после этого смеют говорить о чести.

Я беру это серебро без колебаний.

Власть — не в короне и не в словах. Власть — в том, что человек перед тобой опускает взгляд. Или падает. Я видел королей, которые дрожали сильнее рабов. И рабов, которые умирали стоя. Но и тех, и других можно сломать — вопрос лишь времени и средств.

Крики во время набега быстро тонут в ветре. Дерево трещит, железо звенит, кровь темнеет на досках. Всё это — шум. Настоящая тишина приходит потом, когда селение пустеет, а море снова принимает нас, не задавая вопросов.

Я смотрю на горизонт и думаю: люди называют нас чудовищами, потому что мы делаем то, чего они боятся в себе. Мы берём. Мы не просим. Мы не оправдываемся.

Если для этого нужно стать чудовищем — что ж. Чудовища живут дольше, чем праведники.

Драккар идёт вперёд. Море открыто. А остальное — добыча.

Я сжал пальцы на борту.

До девок я охоч, это правда. Но не сегодня… Может на берегу кого найду, и лучше не пользованную. Люблю когда они корячатся подо мной от боли...

Сегодня море слишком холодно, ветер слишком резок, а в груди у меня — странное раздражение, будто кто-то другой начал плести мою судьбу, не спрашивая меня.