Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 75 – Лоис МакМастер Буджолд

Ей в голову пришел вопрос. К счастью, она знала, кому его задать.

— Дездемона, если бы Пенрика убили, – ужасная мысль, – и тебе пришлось бы прыгать, кого бы ты выбрала? Если демон всегда выбирает самого сильного человека поблизости, это был бы Аделис, верно?

Аделис дернулся, сбавил шаг, чтобы поправить соскальзывающего пассажира, и двинулся дальше. В темноте Никис не видела его лица, но догадывалась, что это настоящий этюд ужаса.

— Нет, дитя, – ответила Дездемона. – Это была бы ты.

При этих словах Аделис резко остановился. Никис тоже остановилась.

— Я! Но почему я?

— Мы провели с Пенриком одиннадцать лет, и он оставил на нас серьезный отпечаток своей личности. У нас просто не было бы выбора.

Пенрик выдохнул, и Никис увидела слабый сапфировый блеск его расширившихся глаз, но в кои-то веки он промолчал. Мгновение спустя они продолжили путь.

Сзади не доносилось звуков погони.

По мнению многих людей, молить Бастарда о чем-либо значило напрашиваться на неприятности, но Никис подумала, что благодарственная молитва за Его лучшие дары будет весьма уместной. Она мурлыкала себе под нос старый хвалебный гимн, когда они выбрались на более ровную тропу.

— Пой вслух, – попросил Пенрик со своего насеста. – Я никогда не слышал его на седонийском.

Она посмотрела вверх – и обнаружила, что верха больше нет: впереди земля уходила вниз, в бархатную темноту, чтобы через сто миль вновь подняться, словно черное одеяло, скомканное на горизонте. Обещание Орбаса.

— Достаточно далеко, – пропыхтел Аделис и опустил свою ношу.

Они расположились на каменистой земле, под россыпью звезд. Никис передала по кругу флягу с водой.

Затем выпрямилась и запела старинные слова, как просил Пенрик. Аделис басом подхватил напев, чего не делал с тех пор, как они в детстве пели в храме, до того как произошло… все. Пенрик что-то довольно пробормотал, а потом, по просьбе Никис, запел собственный гимн на родном вельдском, слабым, но удивительно верным баритоном.

Его слова звучали странно и сладко, и так, делясь тайнами, они пением встретили восход луны.

Никис тревожилась из-за чародея.

Два дня назад они отыскали эту маленькую ферму в холмах, представив свою потрепанную компанию как супружескую пару и их друга, который потянул лодыжку, когда они заблудились на каменистых тропах в темноте. Никис полагала, что их деньги говорили убедительнее, чем они сами. За небольшую, на ее взгляд, сумму фермер с женой уступили им свою беленую спальню, перебравшись на сеновал, а детей-подростков отселили в конюшню. Никис опасалась, что это сельское гостеприимство причинит фермерам намного более серьезные неудобства, если сюда доберутся имперские преследователи. Держа в руках поднос, она толкнула бедром дверь спальни и вошла внутрь.

Просвещенный Пенрик покорно лежал в кровати, как было велено, но не спал. Приподнявшись на локте, он моргнул потускневшими синими глазами и одарил Никис одной из своих странных, милых улыбок. Словно не оказался на краю гибели три ночи назад, защищая Никис и ее брата Аделиса.

— А. Снова еда. Уже?

— Уверена, что ты в ней нуждаешься. Или Дездемона. – Пускай Пенрик был одним из этих возмутительных длинных, тощих людей, которые могли есть, как лошадь, и совсем не набирать вес, однако Никис полагала, что его демон хаоса, обитавший внутри, словно вторая личность – очень сложная вторая личность, – также черпал ресурсы из его тела.