Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 74 – Лоис МакМастер Буджолд

— Он вознесся! – хрипло сказал Кирато. Потом его глаза буквально сошлись к переносице. – Нет… Но он чудовищно плотный. Я думал, он должен был вознестись. – Его голос снова стал резким. – Почему он не вознесся?

— Именно это я и пытаюсь объяснить, – терпеливо ответил Пенрик. – Теперь имена. Вы можете придумать имя, которое вам нравится? – Он с надеждой посмотрел на Кирато, но тот вновь захрипел. Пенрик нахмурился и принудил его сделать еще глоток воды.

Оставив святого в покое, Пенрик обратился к самому себе.

— Дез, у тебя есть идеи, как назвать юного коллегу-демона? – Пауза. – Это глупо. – Снова пауза. – А это непристойно. – И еще одна. – Нет, мы не будем называть его в честь меня. – Вздохнув, он повернулся к Никис. – Мадам Катай? Какое седонийское имя вам нравится?

Никис, когда ты его произносишь, подумала она, но вслух сказала:

— Ресин? Куна? Саранда?

— Дез, у демона Просвещенного Кирато есть предпочтения? – спросил Пенрик. – Нет? – Он хмуро посмотрел на Кирато. – Как давно вы владеете этим несчастным созданием, если он не понимает простейшую номенклатуру?

Пенрик ненадолго задумался, потом снова выпрямился.

— Хорошо. – Он осенил себя знамением и положил руку на лоб Кирато. Тот отпрянул, и Пенрик повторил жест. – Именем белого бога благословляю тебя и нарекаю Куной. – И добавил, обращаясь к Никис: – Так себе церемония наименования, но вы с Дез – взрослые и можете быть свидетелями, так что все по правилам.

Поскольку Кирато больше не пытался сбежать, а просто вяло лежал в состоянии отступающего теплового удара и наступающего Пенрика, который продолжил свою проповедь, Никис вернулась наверх. Аделис закончил собирать их вещи.

— Он когда-нибудь затыкается? – мрачно спросил ее брат.

— Мне кажется, он больше говорит, когда устает. Но в его словах меньше смысла.

Она подобрала несколько уцелевших стрел, что упали рядом с ними, и положила в колчан.

Пенрик наконец закончил свою лекцию, осенил потрясенного чародея знамением, дважды постучал по губам большим пальцем и поднялся – заполз – наверх, где лег на спину, пытаясь восстановить дыхание. Аделис проследил за тем, как ходит ходуном его грудная клетка, и скорбно покачал головой.

— Да. Я вижу проблему.

— Может, возьмем его за руки? – предложила Никис.

— Думаю, будет лучше, если ты понесешь еду, воду, луки и… да, мой меч.

— А его саквояж?

— Если хочешь. А я потащу твоего глупого блондина. Считай это запоздалым подарком на Бастардов день, сестричка.

— Ах да, ты ведь пропустил последний.

— Был занят войной. Не сомневаюсь, твой бог поймет. Я почти посвятил ее Ему.

Пенрик возражал, но оказался один против троих – и в итоге был водружен на спину Аделису. Ноги того подогнулись, затем выпрямились.

— Тяжелее, чем кажется, – проворчал он.

— Уверен, что справлюсь сам… – начал Пенрик, на что Никис и Аделис хором ответили: – Пенрик, замолчи.

Никис подумала, что Дездемона присоединилась бы к хору, если бы могла.

Тени в расщелине приобрели пурпурный оттенок. Этот неровный отрезок пути был трудным по любым меркам. Никис и Аделис берегли дыхание, однако Пенрик продолжал болтать, рассказывая что-то на вельдском, пока Аделис не пригрозил сбросить его с холма. Голова Пенрика опустилась Аделису на плечо, и остались только звуки закатных холмов: гудение мелких насекомых, пение соловья, хруст земли и камней под ногами, а потом едва слышное хлопанье крыльев летучей мыши. Когда они выбрались из расщелины, в десяти футах над ними пролетела сова, раскинув крылья в полной тишине, и Никис заметила, как сверкнули белым зубы Пенрика, который посмотрел вверх и улыбнулся.