Книга Берсерка, страница 21 – Наталья Петренко

— Есть. Я на Мерет женюсь. На дочери Сигвата.

— Мерет очень красивая, – преданно сказала Эрна. – Как сама Фрейя.

— Куда там Фрейе, – серьезно сказал сын Рагнара. – Краше Мерет никого и нет.

Помолчали.

— Ты тоже красивая. – Виглаф опрокинул ее на себя, сдул упавшие ему на лицо волосы, поцеловал в губы, прижал к груди. Им вместе было хорошо.

А потом Эрне понравился Торгрим. Она помнила его щуплым белоголовым мальчишкой, постоянно измазанным углем и копотью. Сын кузнеца как-то незаметно вырос, раздался в плечах, девчонки стали на него смотреть. Умная Эрна поняла: надо действовать. Видимо, соложницей Виглафа стать не получится. Да, она рабыня и дочь рабыни, ну так и мать Торгрима его отец на рабском торгу купил, и что с того? Кто сейчас об этом вспомнит?

Гуннхильд ждала гостей. Первым приехал Сигват-ярл, сосед и друг. Как всегда, с подарками для Гуннхильд, Рагнара, близнецов, Торвейг и даже Силье. Как всегда, сказал, что Гуннхильд ничуть не изменилась, годы прошли, а она все та же юная красавица, в которую Сигват некогда влюбился. Гуннхильд было приятно это слышать. Правду молвить, не так уж и не прав был Сигват. Да, хозяйка Винтерхейма располнела станом, да и прежней легкости в движениях уж нет, но по-прежнему густы и черны ее волосы, ясны глаза, а руки у Гуннхильд еще нежнее и белее, чем двадцать лет назад. В этот раз Сигват привез супруге Рагнара чудесный сундучок, отделанный перламутром и жемчугом.

Сам ярл отрастил немаленькое брюхо, а вот волос у него поубавилось. И то сказать, где это видано, чтобы богатый купец был строен, как ясень?

Сигват овдовел давно, но жениться не спешил. Хотел сначала выдать замуж старших своих девчонок.

Они с Гуннхильд стояли во дворе, держа в руках кружки с горячим и пряным медовым напитком. Сигват с удовольствием отхлебнул, вытер губы, устремив взгляд на воинов, что рубились, стоя на бревнах.

— Эх, славно бьется! – Сигват мотнул густой кудрявой бородой. – Не Вигмарр ли? Отсюда не видать.

Гуннхильд не нужно было приглядываться.

— Это не Вигмарр, – вздохнула женщина и нахмурилась. – Это его сестра.

Сигват ошеломленно моргнул. Торвейг как раз снесла своего противника с бревна, тот неловко упал на бок, вокруг захохотали, но на место сбитого лезть никто не торопился. Гуннхильд знала: сейчас против Торвейг встанет кто-то из братьев. Либо Торгрим-кузнец.

— Я, признаться, думал, люди врут про твою дочь. Теперь вижу – настоящая валькирия растет. Как ты была некогда.

— Пойдем в дом, – раздосадованно бросила хозяйка. Холодный осенний день стал как будто еще холоднее.

Совсем скоро соберутся добрые друзья, славные мужи со славными сыновьями. Будет пир, богатый и обильный. За одним столом Гуннхильд будет подносить гостям полные кубки, слушать песни и вести беседы. А за другим хозяйкой станет ее дочь. Торвейг сядет во главе стола, за которым будут юноши и девушки ее возраста. Все увидят, что дочь Рагнара недурна собой, добра и мила, а речи ее разумны. К такой и посвататься не грех. А если самой Торвейг понравится кто-то из парней, так это еще лучше будет.

Со дня на день приедут Хродмар с Кетилем, одноглазый Уни привезет с собой двоих сыновей: Траусти и Скули. Приедет Хальфдан Лосось, старый друг Рагнара, что нынче держит руку могучего гардского вождя Валдамара. Звал и Рагнара – конунг русов хоть и молод, но храбр и удачлив. Говорят, отдали за него ромейскую кесаревну… Это ж сколько удачи надо иметь, сколько золота и воинов, чтобы надменные заморские властители согласились на такой союз?