Книга Берсерка, страница 197 – Наталья Петренко

Больше всего на свете Кельда мечтала стать такой же красавицей, как Мерет. Тогда, может, она встретила бы жениха, что увезет ее подальше от холодного отчего дома, где она не видела ни любви, ни ласки. Ну или хотя бы как Сигрид с Уной. Не такие изящные, как старшая, не с такой белой кожей. Зеленые глаза Мерет будто бы светились, манили, очаровывали. Зеленоглазые Сигрид и Уна со своими широкими ртами и толстыми щеками напоминали лягушек. Они явно пошли в отца, в то время как Мерет унаследовала красоту матери и тетки.

О собственной внешности Кельда имела весьма смутное представление, но сестры говорили, что она дурнушка. А еще неумеха, разиня и дармоедка, скорбная умом. Кельда приучилась прятаться по углам и оттуда смотреть на мир, силясь понять – что же ей делать? Как жить?

Кельда слушала, как Мерет рассказывает о женихах Торвейг, что приехали в Винтерхейм свататься к дочери Рагнара. Здоровяк и выпивоха Атли, рыжие братья, калека с сухой рукой. И Кетиль Книжник, сын Хродмара, что к своим семнадцати годам чуть ли не весь мир объехал. Девочка решила: если получилось у этого неведомого Кетиля, получится и у нее. Весь мир ей не нужен, только бы выбраться с отцовского хутора, пересечь границу владений Сигвата и убежать подальше, где ее вовек не сыщут ни отец, ни сестры. Мерет была лучше остальных: она никогда не била Кельду и не ругала ее обидными словами. Один раз, когда Кельда поздним вечером явилась на конюшню, даже подарила серьги из золотой проволоки. Сняла, положила на ладошку младшей сестры: носи, мол, на здоровье, это тебе подарок. Кельде тогда показалось, что Мерет была в конюшне не одна, да и лошади беспокоились: фыркали, прядали ушами. Завороженная блеском витых колец, девочка разом позабыла обо всем на свете. Будто частичка волшебной красоты Мерет теперь принадлежала ей, Кельде. Сережки были спрятаны в надежном месте. Кельда решила, что наденет их, когда найдет способ сбежать из дома.

Сигват-ярл, глядя на младшую дочь, хмурился и вздыхал. Он не любил Эльверу, дочь ярла Торварда, младшую сестру Гуннхильд, которую предложили ему в жены. Она бесконечно раздражала его своей робостью и молчаливой покорностью судьбе, слезами, слабым здоровьем и хрупкостью. Даже сына не смогла принести, четырех девок выродила, да и то одна не говорит. Эльвера была бледным призраком своей сестры, смелой, страстной и яростной. Каждый раз, глядя на жену, Сигват чувствовал себя обманутым. В сердце будто поворачивали острый заржавленный нож.

Когда во двор отца привезли пленников, даже Кельда поняла: случилось непоправимое. Не все были обычными невольниками, назначенными к продаже на рабском торгу или к работе на полях да пастбищах. Девочка влезла на высокое дерево, обхватила ногами ветку, прижалась к стволу и смотрела, смотрела… Высокий воин с залитым кровью лицом и слипшимися в грязный комок волосами, крепко стянутый веревками по рукам и ногам. Госпожа в дорогом платье из тонкой шерсти, украшенном брошами с цепочками. Она тоже была ранена, наряд испортили кровавые пятна, лицо распухло от слез. Женщина безотрывно глядела на связанного, а тот лежал не шевелясь, будто умер.

Кельда принялась подслушивать и подглядывать за сестрами, ведь богатую госпожу поручили заботам Сигрид и Уны. Насколько могла понять младшая дочь Сигвата, жестокой обиды пленнице не чинили. Поселили чисто, в маленьком доме с очагом, приставили служанку, которая таскала воду и разжигала огонь. Охраняли ее всерьез: пятеро воинов не спускали глаз с домика ни днем ни ночью.