Книга Берсерка, страница 194 – Наталья Петренко

Через сотню шагов путь закончился.

Деревянная дверь, обитая железом, была гостеприимно приоткрыта. Торвейг вышла на засыпанную песком ровную площадку, сверху лился свет. Девушка задрала голову: над ней была кованая решетка. Высоко, не допрыгнуть. Напротив, на другой стороне, виднелась еще одна дверь, запертая.

Рансу подошла, встала рядом. Торвейг смотрела наверх, а финка – вниз.

— Смотри. – Она кивнула. – Это кровь?

Мелкий речной песок пятнали бурые пятна.

— Похоже, – мрачно согласилась Торвейг.

Сверху наметилось движение. Кто-то стоял у края решетки и смотрел в яму. Послышались негромкие голоса.

— Можешь просто отдать ее мне? Я должен узнать…

— Нет. – Это сказал Сигват-ярл. – Уговор есть уговор. Выпускай своего!

— Ты не прав, отец, – спокойно возразил второй голос. – Не случилось бы пожалеть.

Отец? Торвейг с Рансу уставились друг на друга. У Сигвата есть сын? Вероятно, его зовут Рунольв и у него белые волосы при янтарных глазах… Торвейг потерла лоб, соображая.

— Что ты хочешь узнать? – насмешливо спросил Сигват. – Как она перекидывается? Я тебе и так скажу. Некогда я просил твою бабку отнять у Рагнара его удачу. Кольгримма сотворила свою ворожбу – и вместо еще одного сына появилась Торвейг. Она выродок, порченая с рождения.

— Это еще как посмотреть, – заорала снизу ожившая Торвейг, – кто из нас на самом деле выродок!

Она грохнула кандалами друг о друга, боль пронзила руки. Запястья саднили, кое-где тяжелые оковы содрали кожу.

— Выпущу, – кивнул Рунольв.

И бросил короткую команду.

Охранники скрылись за дверью, заперли ее на засов. Зато отворилась вторая: до нее было шагов двадцать. Сигват-ярл и Рунольв склонились ближе к решетке. Торвейг заслонила Рансу плечом.

В дверях стоял могучий урманин, чем-то похожий на Атли Камнелома: огромный рост, грубое лицо с тяжелой челюстью. Он дико вращал глазами, на губах вскипела пена, в груди клокотало. Вот лицо исказила судорога, в расширенных зрачках загорелась сумасшедшая ярость. В одной руке воин держал топор, другой сжимал небольшой кулачный щит с ржавым умбоном.

Одним прыжком он преодолел половину площадки, крутанул мечом. Торвейг попятилась, потом принялась выкручивать руки вперед, зашипела от боли. Суставы хрустнули, но провернулись. Первый удар она приняла цепью, пнула противника под колено, заставив потерять равновесие, обошла его справа. Рансу замешкалась, прямо в лицо ей понесся щит. Финка ахнула, присела, неловко отползла в сторону. Торвейг размахнулась и ударила скованными руками, как молотом.

Урманин споро уклонился, призванный размозжить ему голову, удар пришелся в плечо, рука с мечом опустилась. Теперь уже Торвейг получила щитом по голове, в ушах зазвенело, окружающий мир качнулся и поплыл. По подбородку потекла теплая кровь: девушка прикусила губу.

Это было похоже на поединок с драугром. Чужая, враждебная сила, желающая уничтожить ее, Торвейг. Правда, тогда у нее было оружие, а сейчас только оковы и цепь в две пяди длиной между ними. Что ж, дочери Рагнара хватит и этого. Только бы подобраться поближе и не напороться на меч!

Нарядное платье ощутимо стесняло движения. Торвейг дернула за подол и неожиданно для себя оторвала целый кусок ткани, обнажив колени. Урманин с удивлением уставился на нее, берсерка ударила его ногой в живот. Голова все еще кружилась, на темени набухала шишка. Торвейг развела руки, стала мягко обходить противника, отвлекая его от Рансу. Финка тем временем силилась извернуться и достать неизменный костяной ножичек, мысленно ругая себя последними словами: как она могла забыть! Упираясь правой ногой, стащила сапожок, вытряхнула нож, осторожно подняла его занемевшими пальцами, принялась пилить веревки. Быстрей, быстрей!