Книга Берсерка, страница 150 – Наталья Петренко

— Куда пойдете? – спросил он все же для порядка.

Медведица неопределенно махнула рукой.

— Не заплутайте. Леса здесь не чета вашим. И болот много, загинете, так и костей не сыщут.

Торвейг пожала плечами: не сыщут так не сыщут. Рансу кивнула.

На опушке леса Торвейг разоблачилась, связала одежду в узел. Пояс с мечом и прочую справу она оставила, не хватало еще потерять. Торвейг встала босыми ногами на траву, потянулась, закинула руки за голову.

— А что, Рансу, может, правда тебе трав поискать? Ты веришь в то, что русы говорят?

— Я буду говорить с духами в эту ночь. – Личико шаманки осветилось улыбкой. – Торвейг, у меня правда получается!

Подруга тряхнула головой, втянула воздух расширенными ноздрями. Пахло зеленью, мхом, грибным и ягодным духом, терпкой сыростью болот, печным дымом из деревни. Превращение началось. Девушка с разбега кувыркнулась через голову, а встала уже медведицей. Косолапо переступила, щелкнула зубами. Финка смело протянула руку, погладила мохнатые уши зверя, а потом, повинуясь внезапному наитию, полезла на спину. Покрепче обняла могучую шею, вжалась в густой мех. Медведица неспешно затрусила в чащу.

Синеглазый урманин не обманул: когда Чеслава с Калиной дошли до околицы, Торгрим уже ждал их. Раздобыл-таки белую холстину, и тяжелый нож у него на поясе висел, как положено. Чеслава запоздало подумала, что надо было тоже вооружиться: они с братом, как двенадцать весен отсчитали, получили в подарок от Белояра-кузнеца по новехонькому ножу. Отава тогда придирчиво осмотрела лезвия и сказала, что такой не стыдно и дружиннику носить. Надо ли говорить, что близнецы, лопаясь от гордости, берегли дорогие подарки? С годами клинки иззубрились самую малость. Калина шепнула дорогой, что Торгрим этот к ее батюшке приходил, в кузню просился. Белояр сказал, что, пока он живет, ни один урманин порога его кузни не переступит, а Булгак вообще взбесился.

— А матушка моя сказала им, что нельзя одной ненавистью жить.

— Моя матушка как-то справляется, – криво усмехнулась Чеслава. И, подумав, добавила: – Но вообще она хорошая. Только не очень счастливая.

— Чесь, а почему ты венок не плетешь? Замуж не хочешь?

— Ишь, ждет урманин, – ушла от ответа подруга.

Чеслава с Калиной углубились в лес, Торгрим шагал позади. Уговор был таков: девки проводят его до полянки недалеко, укажут тропу, которой охотники ходят, и пускай себе ищет папоротник. Кузнецу все казалось, что за спиной он слышит голоса. Резко оглянулся, не забыв выхватить нож – увидел мелькнувшее средь ветвей девичье лицо да распущенные косы, услышал мелодичный смех, будто вода в ручье плеснула. Повернулся – из-под ног в обе стороны дунули верткие тени. Девки шли как ни в чем не бывало.

Торгрим посмотрел внимательнее: не покажется ли из-под длинного подола кончик коровьего хвоста? В северных лесах и горах можно встретить ослепительно прекрасную светловолосую деву, хульдру. Столь притягательна и желанна она для мужчины, что любой может влюбиться без оглядки. Один только изъян есть у красавицы: длинный хвост пониже спины, напоминающий коровий. Ушедший вместе с хульдрой в ее дом может прожить там много лет. Вот только обратную дорогу к людям он никогда не найдет, не увидит больше родных, не услышит человеческих голосов.