Книга Замужем за Горынычем. Второй сезон, страница 24 – Мариэль Сальвия

— Змей. А архивы? Род древний, знатный. Должны быть записи, летописи, родовые книги, метрики, наконец. Триполярка – это же не насморк, её не скроешь. Если она была у прадеда, где-то она описана.

— Должны быть, – вернув себе карие глаза, согласился Горан. – Родовой архив Горынских хранится в Нави, в Родословной Палате. Доступ у членов рода есть. Я там не был ни разу. – муд криво усмехнулся. – Находил причины. То дела, то спячка, то «в другой раз». Знаешь, как называется, когда двадцать лет не читаешь документ, который имеешь право прочитать?

— Страх, – сказала Анастасия.

— Я хотел сказать «занятость», но твой вариант честнее. – Он накрыл её руку своей. – Кодекс завтра свободен?

— Кодекс, – Анастасия улыбнулась, – ради доступа в Родословную Палату отменит собственные похороны. Я оформлю запрос от рода, а ты подпишешь всеми тремя… подписями, и чтоб все трое были согласны. Проблем не будет?

— Все трое, – кивнул Горан, и глаза его на секунду прошли всю палитру: карий, жёлтый, зелёный. – Единогласно. Впервые лет за десять, я тебе скажу.

* * *

Пятница в агентстве «Последний шанс» началась с торжественного вручения бумаг. Забава положила перед Кодексом лист, исписанный её круглым широким почерком.

— Это что? – осторожно уточнил ворон.

— Претензия! – объявила Забава. – Официальная. Читай вслух.

— «Я, Забава Гордеевна Веретенникова, предъявляю претензию секретарю агентства “Последний шанс”, – послушно начал Кодекс, и брови его поднимались с каждой строчкой, – в том, что обещанный ещё прошлой осенью совместный выходной с посещением таинственной пасеки не состоялся по причине: а)много работы в архиве, б) ещё больше работы в архиве, в) плохая погода, г) дело о трёх желаниях, д) дела об оборотнёныше, е и сразу Ё) подготовка к визиту, о котором все боятся говорить вслух. Требую с секретаря назначить дату. Срок ответа – сутки с момента получения данной претензии. При неисполнении оставляю за собой право дуться». Подпись, число. – Кодекс поднял на ведьмочку глаза. – Здесь печать. Откуда у тебя печать?

— Вырезала из картошки! Ты сам говорил, что документ без печати – это просто чьё-тособачечье мнение!

Кодекс посмотрел на печать. Оттиск изображал нечто среднее между пчелой и восклицательным знаком. По лицу юноши была заметно, как идёт сложная борьба между уважением к процедуре и чем-то куда более тёплым и душевным, процедурой не предусмотренным.

— Претензия принята, – сказал он самым официальным тоном, который приберегал для торжественных случаев, и достал перо. – Ответ: дата назначается на первые выходные после… – перо запнулось, – …после визита. Обязуюсь: пасеку показать, мёд предоставить, наставника представить. Он, к слову, о тебе спрашивал.

— Спрашивал?! Откуда он про меня знает?!

— Я писал ему письма, – с достоинством ответил ворон. – Я знаешь ли веду разные переписки. А в переписках случаются… упоминания.

— Часто?

— Кар-респонденция – личная тайна, – отрезал Кодекс, обернулся вороном и улетев на стеллаж, уткнулся там в картотеку.

— Значит тайна, – насупилась Забава и отправилась к кофеварке – Переписки у него там частые, ясно.

Анастасия, стараясь не переживать за судьбу новенькой «Живицы-3» и слышавшая разговор своих подчинённых из кабинета, улыбнулась и внесла в календарь агентства строку, которой там ещё не бывало: «Выходной. Настоящий. Не отменять».