Книга Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил, страница 74 – Ангелина Сантос

— Леон, я поняла.

Он посмотрел на меня.

— Ты сердишься?

— Нет.

— Тогда почему отвечаешь так?

Я поставила на стол хлеб.

— Потому что еще недавно мне не приходилось каждый день обсуждать, придет ли к нам Кайран. Я тоже привыкаю.

Леон принял ответ.

Марк не принял.

— А он теперь будет приходить каждый день?

— Не знаю.

— А ты хочешь?

— Ешь.

— Это не ответ.

Лея перевернула страницу.

— Она специально не отвечает.

— Я вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что когда-нибудь ответит.

Я посмотрела на сына.

— Ты пугающе настойчивый.

— Спасибо.

— Это не похвала.

— Все равно.

Пришлось отвернуться, чтобы не засмеяться.

Еще неделю назад имя Кайрана почти не появлялось в нашем доме. Теперь дети обсуждали его за завтраком так, будто он всегда существовал где-то неподалеку.

Мне это не нравилось.

Но дело было не только в нем.

Я боялась скорости.

Марк уже перестал смотреть на Кайрана как на чужого мужчину. Лея все еще держалась осторожно, но слушала его. Леон позволил отнести себя после обращения и согласился остаться с ним ночью.

Никто из них не называл его отцом.

Пока.

Я слишком хорошо понимала, что однажды это может измениться.

И не имела права мешать только потому, что мне было больно.

В лечебницу пришли первые пациенты, и разговор закончился сам собой.

До полудня я почти не вспоминала ни о Кайране, ни об архивах. Две простуды, вывихнутое запястье, пожилая женщина с больной спиной и мальчик, который засунул бусину в нос, не оставляли времени на древние тайны.

Бусину пришлось вытаскивать почти час.

Марк стоял в дверях и наблюдал с таким интересом, что я прогнала его после третьего вопроса.

— А если она дальше провалится?

— Не провалится.

— А если он вдохнет?

— Марк.

— Все, ухожу.

Через минуту его голова снова появилась в проеме.

— Последний вопрос.

— Нет.

— Я еще не спросил.

— Именно.

К обеду лечебница опустела.

Я закрыла дверь и только тогда заметила, что Мары все еще нет.

Это уже действительно было странно.

— Я схожу к ней, — сказала я детям.

Леон поднялся.

— Я с тобой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я дойду до соседнего дома и вернусь.

— А если она заболела?

— Тогда тем более не нужна толпа.

— Я не толпа.

Марк выглянул из кухни:

— А мы с Леей?

— Вы точно толпа.

— Нас двое.

— Именно.

Лея не оторвалась от книги.

— Иди одна, мам. Я прослежу.

Марк возмутился:

— За кем?

— За тобой.

— Почему всегда за мной?

Я уже закрывала дверь.

Дом Мары стоял через две улицы. Небольшой, каменный, старше моего почти вдвое. За ним тянулся сад с лекарственными травами, которые она выращивала даже зимой в маленькой застекленной пристройке.

На второй стук дверь открылась.

Мара выглядела совершенно здоровой.

Только волосы выбились из привычного пучка, на щеке была темная полоса пыли, а в руках она держала старый деревянный ящик.

— Ты жива, — сказала я.

— Разочарована?

— Очень.

— Тогда заходи.

Я вошла.

В гостиной был такой беспорядок, какого я не видела у Мары никогда.

На столе лежали книги, свернутые записи, мешочки с травами, старые инструменты, несколько пожелтевших писем. На полу стояли два открытых сундука.

— Что произошло?

— Я вспоминала.

— Судя по комнате, очень старательно.

Мара поставила ящик на стол.

— Вчера, когда вы показывали копии Оскара, мне не давало покоя одно имя.

— Какое?